— Брось, Джон, не надо. Случай требует, чтобы мы выпили. К тому же мне нужно поболтать с тобой и с Филипом. — Его блуждающий взгляд упал на двух представительниц ЖВС [7] , стоявших у стойки бара. — Ага, вон Элейн. Я обещал встретиться с ней тут. Я мигом. Возьми тринадцать, хорошо, Мики? — Он бросил на стол перед Мики Джонсом десятишиллинговую банкноту и направился к бару.

— А кто это с Элейн? — спросил Филип.

— Не знаю, — ответил один из пожилых членов расчета с его позиции. — Новенькая, наверное. Я ее здесь раньше не видал.

— На прошлой неделе прибыла новая партия, — сказал другой парень их же расчета, фамилии которого я не знал. — Я видел, как они третьего дня проходили «газовую камеру».

— Весьма недурна, правда? — бросил Мики, вставая. — Напоминает мне одну потаскушку, которую я как-то подцепил в Маргите в последний понедельник августа [8] . У той тоже были белокурые волосы и все такое.

— И все такое, — повторил Мюир под общий взрыв смеха. — Ты уверен, что у нее было «и все такое»?

— Кто поможет мне принести бутылки?

Встали двое ребят. Кто именно, я не заметил, потому что мое внимание переключилось на девушек, которые беседовали с Треворсом. Они обе были весьма недурны собой. Та, что пониже росточком, — ее я принял за Элейн, так как Треворе обращался в основном к ней — была маленькая и смуглолицая, с довольно-таки округлыми чертами лица и коротким прямым носом. Однако мой взор приковала другая. Она была высокая и стройная, с прямыми светлыми волосами под кепкой с козырьком. В ней было что-то исключительное. Во время беседы она выразительно жестикулировала руками, и хотя лицо у нее было чересчур вытянутое, а рот великоват, чтобы можно было говорить о красоте, она, несомненно, была привлекательна.

Треворе кивнул в нашу сторону, и они направились по проходу к нашему столу. Элейн, похоже, знала всех.

— Познакомьтесь с зенитчиками, Марион, — сказала она.

Некоторых она называла по фамилиям, но большинство знала по именам. На мне она запнулась:

— Простите, вашей фамилии я не знаю. Мне кажется, мы не встречались.

— Хэнсон, — ответил я. — Барри Хэнсон.

— Барри Хенсон, — повторила другая девушка. — Вы, случайно, не журналист?

— Ну, положим. Как вы догадались?

— Из «Глоба»?

— Верно.

— О боже, ну и тесен же мир, правда? Я тоже работала в «Глобе».

Озадаченный, я уставился на нее.

— Простите, — сказал я, — но я вас что-то не припомню.

— Да, по-моему, мы не встречались. Я сидела в офисе в Сити, секретарь Нормана Гейла. Вы, возможно, помните меня как мисс Шелдон. Помнится, вы еще периодически названивали мне и просили представить вам статистические данные о безработице в промышленности? Не забыли?

— Боже милостивый! Еще бы! Конечно, помню. Странно! Вы были для меня всего лишь голосом в телефонной трубке, и вот мы встречаемся в таком месте. Идите, посидите со мной.

Кэн пододвинулся, и она уселась на скамью рядом с ним. Противогаз и каску затолкала под стол, а кепи сняла. Прямые волосы падали ей на плечи. У нее были голубые глаза и привычка смотреть собеседнику в лицо.

Треворе протиснулся у меня за спиной.

— Присядьте здесь, Элейн, — сказал он. — Мне надо потолковать вот с этими двумя ребятами.

Он сел рядом с Филипом Мюиром. Принесли и раздали пиво. Мы с Марион Шелдон принялись говорить о газете и о наших общих знакомых по работе в ней.

— Странно, что вы никогда не заходили в наш офис, — недоумевала она. — Ведь вы были другом Нормана Гейла, правда?

Я объяснил ей, что мы с ним обычно встречались или на Флит-стрит, или в одной из забегаловок Сити.

— Не понимаю, зачем вы пошли в армию, — заметил я. — У вас ведь была очень хорошая и интересная работа. По-моему, работать на такого славного парня, как Норман, одно удовольствие.

— Самого славного, — улыбнулась она, — ее улыбка мне понравилась. — Но заметки о Сити становились все короче и короче, я стала чувствовать, что уже не стою тех денег, которые мне выплачивают, да и жизнь кажется какой-то мертвой, когда просиживаешь в офисе шесть часов, а работы только на час. Вот так и случилось, что я оказалась в ВВС.

— А в чем заключаются ваши обязанности?

— Ну, мне довольно-таки повезло. Я подала заявление около шести недель назад и сумела попасть в оперативный отдел. Это и впрямь здорово — засекать передвижение неприятельских самолетов. А здесь я уже с неделю, прямо после подготовительных курсов.

— Странное совпадение! Мы оба тут почти одно и то же время.

Я как раз собирался спросить ее, как ей жизнь на аэродроме, когда до меня вдруг дошло, что все замолчали и слушают Треворса.