– Ну, слава тебе, господи, вот сейчас и разберемся. Наверное, меня с кем-то перепутали, – с надеждой проговорила девушка, вытаскивая из конверта исписанный мелким почерком листок. – «Умоляю, спрячьте мальчика. Не нужно заявлять в милицию, дня через два у вас его заберут и все объяснят. Поверьте, это вопрос жизни и смерти! Мальчика зовут Тим. Постарайтесь, чтобы его никто не увидел».

Далее шло объяснение, что и когда ребенок кушает.

– Ну, ничего себе заявочки, – выдохнула Катя и посмотрела на пухлые розовые щечки ребенка. От возмущения у нее перехватило дыхание, и слова, которые были готовы сорваться с губ, вдруг застряли где-то посередине горла. Ребенок смотрел на нее круглыми, как два блюдца, глазками и призывно улыбался. Катя невольно ответила на эту улыбку.

– Привет, Тимофей, будем знакомы, меня тетя Катя зовут. Можешь называть меня просто Катей, я не обижусь, – фыркнула девушка и взяла малыша на руки. Тот, в свою очередь, перестал улыбаться чужой тетке, скуксил личико и захныкал. – Нет, нет, мой милый, вот этого делать не нужно. У меня нет совершенно никакого опыта в общении с детьми, поэтому прошу сопли не разводить, – испуганно заговорила Катя, серьезно глядя на ребенка.

– Может, ты уже есть хочешь? Сейчас посмотрю в твоем расписании, когда тебя кормить, – сказала Катя и схватила листок, который ей прислали вместе с «подарком». – Так, что здесь у нас? Первая кормежка в шесть утра, потом – в десять, дальше – час дня и так далее. Так тебя что же, каждые четыре часа кормить? Ни хрена себе, – возмутилась девушка. – И как ты себе это представляешь? Я, между прочим, работаю! Правда, профессия у меня свободная, я журналист, но если я засяду с тобой дома, то меня и от этой «свободы» в два счета освободят. Теперь и так нужно будет звонить в редакцию, отпрашиваться на два дня. Представляю, в каком восторге будет наш главный, – закатив глаза под лоб, пробормотала Екатерина. – А если и через два дня тебя не заберут, что мне тогда делать? Вот еще задачку мне подкинули: вместе с тобой! Откуда только такие мамаши берутся? Не моргнув глазом, бросила под дверью свое чадо – и трава не расти! А если бы здесь не я, а какая-нибудь древняя старуха жила, которая давно позабыла, что грудные дети вообще на свете существуют? – проворчала Екатерина и плюхнулась в кресло. – Кто же ты такой, мальчик мой? – задала Катя вопрос, глядя на малыша, и задумалась. Ребенок опять приготовился к реву, но Екатерина предупредительно сунула ему в рот пустышку.

– Хорошо, хоть соску догадались положить, – покачала головой девушка и дернула носом. – Это что еще за вонь?

Глаза ее начали потихоньку увеличиваться в размерах.

– Мамочки, что же мне делать? Ни питания, ни памперсов, ни одежды! Нужно срочно лететь в магазин и все покупать. Вон какой аромат от тебя, прямо сплошная Франция! Диор в пеленках! Пойдем в ванную, будем задницу мыть, – тяжело вздохнув, проговорила Екатерина и поднялась с кресла.

Она смахнула со стола свои бумаги, расстелила на нем простынку и аккуратно положила ребенка. Сняла испачканный памперс, отвернула голову в сторону и понесла его на вытянутых руках к входной двери.

– Выброшу сразу в мусоропровод, чтобы не вонял здесь. Господи, вот не было печали, – сморщила она нос.

Когда девушка вернулась обратно, малыш все так же лежал на столе с поднятыми вверх ножками.

– Пойдем, друг, твое хозяйство подмывать, – усмехнулась Екатерина и осторожно взяла мальчика. – Не сломать бы тебе что-нибудь, не дай бог! Вон ты какой малюсенький.

Она так же, как и памперс, понесла ребенка в ванную комнату на вытянутых руках. Открыла воду, сделала ее теплой и сунула попку малыша прямо под кран.

– Уж извини, мой дорогой, но кипятить для тебя воду я не буду, – проговорила Екатерина. – Не помню где, но я читала, что ее нужно кипятить. А вот соседка моя с верхнего этажа купает своего сынишку в простой воде – и ничего, живой, слава богу, и здоровенький. Будем надеяться, что и ты не облезешь. Водичка у нас продезинфицированная, хлорки там достаточно, чтобы не поймать какую-нибудь кишечную палочку.

Малыш совершенно не был против некипяченой воды, в ответ он только кряхтел. Катя сдернула с крючка полотенце, завернула в него малыша и понесла его в комнату.

– Видишь, как все славно у нас получилось. Теперь, Тима, тебе придется немного побыть одному, пока я слетаю в магазин и куплю все необходимое. Твои родители не удосужились позаботиться о главном, и все теперь придется делать мне. Не морить же тебя голодом? В моем холодильнике даже молока нет, у меня от него аллергия, а колбасу и сыр ты еще не ешь. Картошку с макаронами – тоже рановато. Интересно, сколько тебе месяцев? Три, четыре? Хоть бы в записке возраст написали. Какое мне тебе питание покупать? Ах да, вроде бы там написано, что ты ешь.

Девушка достала из комода чистую простыню, решив, что она вполне сгодится для пеленки. Когда она уже хотела начать заворачивать ножки малыша, глаза ее моментально округлились до размера десертных блюдец.

– Мамочки, у меня что, на нервной почве галлюцинации? – пискнула девушка и уставилась на одну из ножек ребенка. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – пересчитала она пальчики и тряхнула головой. Взяла в руку другую ножку и, перебирая пальчики, тоже посчитала. – Раз, два, три, четыре, пять… Здесь все в порядке, все, как у людей, – прошептала девушка и, взяв в руки другую ножку, снова начала перебирать пальчики, при этом сосредоточенно считая. Когда она убедилась, что не ошиблась и на правой ножке у ребенка именно шесть пальчиков, а не пять, она посмотрела на него с огромным удивлением.

– Феномен, – восхищенно проговорила Катя и начала заворачивать ребенка, перед этим – на всякий случай – пересчитав пальчики на руках и тщательно осмотрев головку. – Рожек случайно у тебя там нет?

Завернув ребенка и положив его на диван, Катя уселась в кресло и задумалась. До нее постепенно начало доходить, в какую серьезную историю она влипла. Девушка еще раз взяла в руки записку и внимательно прочла ее.

«Это вопрос жизни и смерти».

– Что бы это могло означать? Чей это ребенок и почему именно мне его подкинули? Может, записку нарочно написали, чтобы я не обращалась в милицию, а сидела бы и ждала, когда родители или другие родственники придут за мальчиком и отсыпят мне «немерено»? Думаю, нужно позвонить Ирке и все ей рассказать. Нет, нужно попросить ее, чтобы она срочно приехала, а уже здесь, с демонстрацией свершившегося факта, все рассказать. Может, вместе что и придумаем?