– Подслушивать некрасиво!

– Зато поучительно и увлекательно, мамочка! – Я выхожу из комнаты и поднимаюсь наверх. Как жить теперь? Жизнь как отпуск – дана людям что бы радоваться, почему я плачу?

Закуриваю сигарету, выдыхаю дым вместе с болью. С каждой затяжкой мне становится легче. В окне мерцают сотни огней. Люди суетятся, спешат домой. Шума машин почти не слышно – наступает тьма. Голова начинает кружится..

Вспышка…

Папа идет со мной за руку на аттракционы.

– Паап, а я хочу вон на ту лодочку.

Он улыбается, а потом говорит смешным голосом.

– Малыш, это ласточка…вжжжжж полетим?

– ага, – мои глаза сияют от радости, я смеюсь.

Вспышка…

– Кира, Кира... открой глаза…Кира!!

Мать испуганно смотрит на меня.

– Кажется, ты потеряла сознание, девочка моя. Я так за тебя испугалась. Ты проспала всю ночь.

Моя ненависть растет к ней с каждой минутой.

– Волнуйся за своих любовничков!

Я встаю с постели, не самое удачное выдалось утро. В голове всплывают отрывки вчерашних событий. Отец в больнице, а я сижу дома? Захожу на кухню и хватаю сэндвич.

Надеваю свои любимые джинсы, накинув ветровку, иду вниз, не обронив ни слова в сторону мамы.

Мне страшно, да – я боюсь. Совсем недавно я с ним почти не разговаривала, а сейчас иду к своему отцу в больницу. Что я буду ему говорить? Как смотреть ему в глаза? А если он спросит, где мать? Хотя он по-любому спросит. И что я ему скажу? Нет, я не буду его расстраивать, неизвестно еще в каком он состоянии.

Подхожу к больнице, не смело открываю дверь и иду к главному корпусу.

– Здравствуйте, скажите пожалуйста, к вам поступал Билли Остин?

Женщина роется в бумагах – бесконечно долго.

– Извините девушка, этот мужчина поступил к нам. А вон там стоит его доктор, подойдите к нему. Еще раз простите, кем вы ему приходитесь?

– Я его дочь. – Разворачиваюсь и иду по длинному коридору, в сторону мужчины, который по – видимому и есть врач моего отца. Женщина за стойкой заметно волнуется и смотрит на меня – быстро хлопая ресницами. В помещении тусклый свет, повсюду идеальная чистота. Все медсестры ходят в аккуратных халатах и бахилах. Подхожу ближе и чувствую, как с каждым шагом мой пульс учащается. Делаю пару шагов и вот, я уже стою возле мужчины лет пятидесяти, может больше. Выглядит он прилично, аккуратно. Когда я понимаю, что молчание уже выглядит глупо – начинаю разговор.

– Здравствуйте, извините вы…

– Я Брюс Конорс.

– Я пришла к Биллу, я его дочь. Хочу узнать, как он себя чувствует. – Замечаю, как доктор начинает нервничать.

– Понимаете в чем проблема…- он отводит меня в кабинет и просит присесть. – Ваш отец получил серьёзную черепно-мозговую травму. У него сформировалась диссоциативная фуга - одна из форм тяжелой амнезии, боюсь – он может вас не узнать.

– Да как он может не узнать меня? Я же его дочь, он мой отец. Вы всё врете! – чувствую, что сейчас заплачу. – Проводите меня к нему.

– Как пожелаете. – Мы выходим из кабинета и поднимаемся на лифте еще три этажа, вверху над входом висит название отделения « Неврологический диспансер» Около двух минут мы идем прямо, потом сворачиваем налево, еще раз налево, направо и, вот я уже стою возле палаты своего отца.

– Я могу войти, и одна с ним поговорить? – настойчиво спрашиваю у врача.

– Да, конечно. Вы имеете на это полное право. Он пока в тяжелом состоянии, прошу недолго. Только будьте с ним по аккуратнее, ладно? – он удаляется.

Открываю дверь палаты, ищу глазами отца. В комнате четыре человека, один молодой паренек – постоянно трогает что - то руками, рядом с ним мужчина – сидит как герань в горшке и смотрит в угол. За что их так наказал бог? Это как же надо согрешить, чтоб так поплатится?

У окна замечаю отца, мои руки дрогнули. Он лежит, совсем один – никому не нужный, весь в синяках. У меня сжимается сердце.

– Папа…папочка!! – я бегу к нему и бросаюсь в объятия.

Его взгляд холодный, он смотрит на меня несколько минут, кашляет.

– Как ты, пап? – У него перебинтована голова, бленда кожа – страшное зрелище.

– Ты кто…кто ты такая? – сухо произносит он. Доктор был прав – он меня не помнит.

– Я твоя дочь, папа!

Но он выгнал меня.

Мне обидно, сердце разрывается от дикой боли. То чувство, когда человек которого ты всю жизнь ценил – от тебя отдаляется.

Смотрю на часы, 10:30 уже началась вторая пара – последний раз взглянула ему прямо в глаза, и вышла из кабинета.

Быстрым шагом направилась к школе, вытирая слезы. Почему мир так несправедлив? Почему одни достается всё – а другим ничего? Тащу на плече свою сумку с учебниками – будь они прокляты. Задумавшись, цепляюсь о камень и диким визгом падаю на землю. Черт, проклятый день!