Далекой молодости годы,

Когда не видевший свободы,

Стал понемногу выпивать,

Любил болтать в похмелье дерзко,

Бывало, руки распускал,

И запрещенное читал,

Считая Власть Советов мерзкой.

Пол жизни он прожег в огне

Литературно-алкогольном,

И, впрочем, жизнью слыл довольным,

Кто ж знал, что видел он во сне...

Минули годы молодые,

Работы так и не нашел,

К режиму в слуги не пошел,

А волосы уже седые.

А к власти новые пришли,

С России рухнули оковы,

(Не все к тому были готовы,

По сей день ищут - не нашли).

А наш герой кричал ура,

Помолодевший лет на десять,

Но не хотел притом повесить

Тех, кто у власти был вчера.

Такой вот вот нео-либерал,

Не диссидент - ведь не сидел же,

Он, не профессор, не невежда,

Не выиграл и не проиграл...

И вот стареет и живет,

Предвидя смерть, желая смерти,

И поговаривает: "Черти,

Живей, костер, еда идет! "

Зачем о нем пишу сейчас я,

И чем же так уж он велик?

А просто счастья ждет старик,

Не видевший по сути счастья.

Дождется или нет - как знать,

Какие, впрочем, наши годы,

Дождался ж он уже свободы,

Что ущемляется опять.

Он так живет и счастья ждет,

И верит все еще наверно,

За пенсией - подачкой скверной -

Приходит - и еще придет.

С литературой он закончил,

И вообще почти ослеп,

Его зовет могильный склеп,

А нас - трансляция из Сочи.

Небо над Петроградом

Нева покрывается кромкою льда,

Становится город подобием ада,

И в воздухе ясно витает беда...

Затянуто небо над Петроградом.

Матросы, солдаты идут на парад,

С другой стороны молодые ребята,

И красные флаги над всеми парят...

Чего-то ждет небо над Петроградом.

Столкнулись процессии, вышел вперед

Рабочий и, ус потрепав для бравады.

Он громко сказал, что за ними народ...

Встревожено небо над Петроградом.

Рабочий призвал отогнать юнкеров,

И в тех полетели булыжники градом,

И вот мостовую окрасила кровь...

И туча пришла в небо над Петроградом.

А что ж юнкера? Те согласны на бой.

Рабочие ждали такого расклада:

Они взяли ружья за этим с собой...

Снежинки кружат в небе над Петроградом.

Мир серый стал красным от крови, знамен,

Один за другим юнкера наземь падают.

Предсмертные крики, агонии стон...

Кричит чайка в небе над Петроградом.

Но бой прекратился, рассеялся дым,

Кто умер, кто стонет, кто выжил - не рады.

О, как тяжело умирать молодым...

И хмурится небо над Петроградом.

Вот митинг проводят здесь большевики,

Снег алый, и трупы лежат сплошь и рядом.