Шрифт:
КЫТА
* * *
Если в рай после смерти меня поведут без тебя,— Я закрою глаза, чтобы светлого рая не видеть. Ведь в раю без тебя мне придется сгорать, как в аду, Нет, аллах не захочет меня так жестоко обидеть! * * *
Спросил я: «В чем вина моя, что ты не смотришь на меня? Куда ушла твоя любовь и ласковость минувших лет?» Она мне: «В зеркало взгляни, увидишь сам — ты сед и стар. Тебе не свадебный наряд, а траурный приличен цвет». * * *
Красавица и в рубище убогом, И в бедности всех будет затмевать. А той — уродине в парче и злате — Покойников пристало обмывать. * * *
Эй, пустомеля и болтун, как о любви ты смеешь петь? Ведь стройно ты за жизнь свою десятка бейтов не связал! Смотри, как в помыслах высок владыка слова Саади,— Он пел любовь, одну любовь, — земных владык не восхвалял. * * *
Я хочу в уединенье до рассвета быть с тобой. В неизвестности и в тайне от врагов и от друзей. Это яблоко блестящей выи выгнутой твоей Я привлечь к себе хотел бы за човган твоих кудрей. За грехи да будет кара! Почему же за любовь Вкруг меня все гуще злоба и гоненья все сильней? * * *
Тысячекратно идолопоклонник Лобзает изваянье бога. Его кумир гранитный безответен — Ни блага от него, ни зла. А ты не изваяние из камня, Но тверже, холодней, чем камень: Ведь целовать тебя тысячекратно Ты мне позволить бы могла. * * *
Меня корят: «Зачем напрасно к ней, недостойной, ты стремишься? Иль жаждой самоистребленья ты, как безумец, обуян?» Отвечу я: «У ней спросите! Я — в тороках ее как пленник, Меня расспрашивать напрасно, на шее у меня — аркан». * * *
Доколе ты твердить мне будешь: «Пора, мол, цепь любви расторгнуть! Мол, ты бы в мудрости, в терпенье спасения себе искал!» Соломинка не виновата, что к янтарю она стремится: Ты лучше янтарю сказал бы, чтоб он ее не привлекал. * * *
Побежденным, угнетенным и томящимся в оковах Молви: «Мука не навечно послана судьбою вам. Срок настанет — ваши руки онемевшие развяжут И, во сне схватив тирана, крепко свяжут по рукам». * * *
Ты, падишах, не обольщайся словами низкого льстеца! Ища корысти, он умеет коварства сети расставлять. Невежда, пьющий кровь народа, — будь он носителем венца, Не будет мудр от слов хатиба, не может справедливым стать. * * *
Мне говорят: «Иди сразись с врагом, не зная страха, Ты мужествен и духом бодр, и твой надежен конь!» Но за кого я должен стать, скажите, грудой праха? Не пьян я, не владеет мной безумия огонь. Ты, шах, мне бросить на ладонь два золотых жалеешь. Что ж, воин голову свою положит на ладонь? * * *
Слышал я, промолвил кто-то: «Наши доблести — богатство! Нам пособники — дирхемы на любой тропе земной. Без богатства власть ничтожна и величье невозможно. Без казны султан не сможет повести войска на бой. Человек и с громкой славой, но без денег схож, ты скажешь, С женщиною безобразной под красивою чадрой. Муж прославленный, но бедный сходен с птицею заморской С птицей в ярком оперенье, заморенной и больной». Восхваляющему деньги собеседник так ответил: «Муж бывает возвеличен только доблестью прямой. Властелин с дурною славой вызывает отвращенье, Хоть бы он, кичась богатством, дом построил золотой. Не сокровища, а доблесть подобает государю! Доблесть мудрых не заменишь всей Каруновой казной». БЕЙТЫ И РУБАИ
* * *
Чем яростней огонь в крови моей, Тем ближние к страданьям холодней. Лишь тот, кто заглянул в лицо Лейли, Постигнет боль Меджнуновых скорбен.