– Я думаю, что сейчас самое время тебе во всем признаться, - начал Слава.

– В чем? Ты о своем имени? – не поняла я. – Родной, это совершенно меня не волнует. Я тебя люблю, даже если ты и Сэм, и Петя, и Джексон. Называй себя, как хочешь, - продолжала я.

Слава взял меня за руки и пристально взглянул в мои глаза.

– Послушай, Кира. Я буду говорить на полном серьезе, - сказал он тяжело, вздыхая.

Взяв небольшую передышку, как будто набирался сил, он продолжил:

– Кирочка. Я люблю тебя, сейчас, я любил тебя десять лет назад, я буду любить тебя вечно. Вот здесь, - сказал он, приложив руку к своему сердцу.

– Я знаю, Слава, - прошептала я, закрыв ладонями свое лицо.

«Зачем он начал этот разговор?» Я чувствовала, что руки начинали дрожать, но не от таблеток, как бывало всякий раз, а от эмоций, нахлынувших на меня.

– Это единственное, чем я живу последние десять лет, потому что раньше отрицал и любовь, и привязанность, и всякие нежности. Даже когда встретил тебя, я понимал, что чувства мои неправильные. Не хотел этого ощущать и поэтому не писал, не звонил, не искал встреч. Я хотел убежать, и окунуться с головой в работу, чтобы очистить свои мысли.

Меня воспитывала мама, а отца никогда не видел. Он бросил нас, когда я был совсем маленький. Возможно, мои гены взывали к свободной жизни, к жизни без обязательств. Однако наша встреча семь лет назад в «Высоких технологиях» сломило меня изнутри.

Я понял, что бороться с чувствами не могу, а может и не хочу...

Возможно, любовь к Свиридовой Кире, победила меня.

Хоть снаружи я был растерян, но глубоко в сердце восторжествовал. Я понял, что нашел то, что искал. Тот кусочек, моего жизненного пазла.

Я слушала каждое его слово и впитывала словно губка, боясь отпугнуть моральную исповедь моей половинки.

Слава смотрел на меня, и подбирал нужные слова.

– Любимый, прости меня, - начала я. – Я не знала этого раньше. Если бы...

Он приложил указательный палец к моим губам.

– Знаю. Знаю. И поэтому важно то, что здесь и сейчас.

Минут пять мы стояли, обнимая друг друга. Бабочки в животе порхали от удовольствия.

– Я хочу, чтобы ты мне пообещала кое-что.

– Все что угодно, любимый. Все что угодно, - сказала я, закрывая глаза и смотря на вечерний горизонт.

– Пообещай, что сделаешь все, что я попрошу.

– Обещаю.

Тихий шепот разнесся по волнам.

В это время суток море было просто завораживающее. В воде отражались блики, уходящего на покой солнца.

– Кира, я хочу рассказать тебе кое-что о твоих таблетках, - начал Слава.

Я повернула голову в его сторону и посмотрела немного удивленно.

– Что ты имеешь в виду?

– Почти год назад, когда умерли твои родители, я помню, как ты мне сказала, что пошла в Центр психологической консультации. Я тогда был в командировке и не придал этому большого значения, ведь знал, какое у тебя состояния. Даже подумал, что возможно тебе пойдет на пользу консультация с психотерапевтом. Но я не знал, что это выйдет за рамки обычного разговора. Я узнал, что ты лично общалась с Ильиным Михаилом, и что он является директором этого центра.

– Да. Но это я тебе рассказала сама, - ответила я.

– Да. Да. Я помню. Начну с того, что я уже не работаю в IT-компании.

– Любимый, но ты мне это говорил. Поверь мне, это меня совершенно не волнует.

– До сих пор сожалею, что улетел в Токио. Ты нуждалась во мне. Прости, малыш, - его губы дрожали, а голос отказывался подчиняться ему.

Эмоции и воспоминания захватили его в сети.

Я коснулась ладонью его щеки.

– Ты ни в чем не виноват, Слава. Единственный, кто был всегда рядом, когда я нуждалась в этом, это ты.

– Когда я прилетел из Токио, я сразу помчался к тебе. Я знал, что у тебя стресс, я хотел быть рядом. Ты мне тогда сказала, что чувствуешь себя нормально. Я, конечно, был потрясен, но рад, что сеансы психотерапии тебе помогли. Но когда ты упомянула про таблетки, я насторожился, потому что сомневался, про существование таких таблеток, которые восстанавливают душевное равновесие всего за полторы недели. Я боялся, что тебе подсунули наркотики и взял их на пробу, в лабораторию.

Я тогда молился, чтобы мои подозрения напрасны.