Выражение «снова станьте как дети» потеряло сегодня свою популярность. Тем более, что эта (библейская) задача также не является свободным выбором. Тот, кто отказывается так поступать, может начать испытывать проблемы на телесном уровне, которые проявятся в виде болезни Альцгеймера. Начать вести себя по-ребячески вместо того, чтобы снова начать смотреть на мир изумленными глазами маленького принца – удручающий выбор.

Опираясь на понимание «болезнь как символ», мы быстро приходим к пониманию депрессии. Страдающий от депрессии не предпринимает почти никаких действий и ничего не делает по причине отсутствия спонтанной активности влечений. Он перестает что-то чувствовать, и это может быть ужасным признаком его ужасного состояния. В самом тяжелом случае, по причине нехватки ощущений, он постоянно думает о попытках самоубийства. Но это является не чем иным, как озабоченностью смертью, от которой никак не получается избавиться. В действительности у нас нет выбора, сможем ли мы примириться с собственной смертностью, выбор снова заключатется только в том, на каком уровне мы это сделаем. Вместо того, чтобы задуматься над вопросом в философском и религиозном смыслах, сегодня люди делают выбор в пользу мыслей о самоубийстве в рамках депрессии. Однако, если первые всматриваются в глубину жизни, последние оказываются во все более отчаянных обстоятельствах. Вопрос «веревка или пуля, яд или газ» не дает никакой реальной помощи.

То, как мы сегодня пытаемся уйти от смерти, выливается в продолжительную скорбь. Тот, кто пережил потерю ребенка или любимого человека с помощью психотропных средств, имеет все шансы скатиться в депрессию позднее. Разумеется, советы сегодняшних врачей не разглядывать жертв автокатастроф и облегчать свое состояние с помощью соответствующих (лечебных?) препаратов даются из добрых побуждений. Но как говорил еще Брехт, противоположностью «добра» является не «зло», а «добрые намерения». Поэтому проблема продолжает существовать, и тот, кто долго отталкивает от себя горе, не должен забывать о возможности возникновения депрессии. Мы словно вытесняем горе депрессией.

К счастью, традиционная медицина перестала оперировать понятием «эндогенная депрессия». Всегда существовала возможность понять даже самые сильные депрессии и найти выход из душевной тьмы с помощью сознания. Все квалифицированные психиатры знают, что к медикаментозной терапии всегда относится и психотерапия, но, к сожалению, при этом они имеют в виду не ту теневую терапию, которая доходит до самых глубин сознания, а когнитивную поведенческую терапию. Этот вид терапии действует на поверхности и, хотя с помощью различных трюков она предотвращает возникновение рецидивов, ее действия недостаточно для того, чтобы душа перестала возвращаться к переживанию кошмаров.

В случае депрессии речь фактически идет о мифологическом путешествии души, которая должна спуститься в царство мертвых в преисподней, чтобы встретиться там с тьмой, тенями и смертью. Великие герои мифов, от Орфея и Геракла до Энея и Одиссея совершили эти путешествия, и их символические похождения и сегодня могут указать нам путь сквозь царство тьмы.

Но и современные герои-путешественники указывают нам путь, как, например, Герман Гессе, депрессивные переживания которого привели его в Тоскану, в тот край, где его душа нашла исцеление. Но они привели его и в Индию, где он написал Сиддхарту и обрел смысл жизни. Когда я, работая над книгой о депрессии, повторил его жизненный путь, мне стало ясно, насколько точно каждый из его романов отражал его собственную борьбу с депрессией длиною в жизнь.

Не позднее середины жизни вопросами поиска смысла и толкования смерти задаются и наши современники. В случае отказа от этих осмыслений мы описываем возникшие проблемы такими терминами как пенсионный шок, депрессия пенсионеров, синдром пустого гнезда, синдром Хойслебауэра или возрастной кризис. Пенсионный шок и депрессия пенсионеров говорят о том, насколько смысл жизни зависел от работы, синдром пустого гнезда – о том, что значение имела только семья, а возрастной кризис – об отсутствии жизненного плана и цели жизни. Синдром Хойслебауэра показывает, насколько мало человека заботило все, что лежит за пределами дома. Но только тот смысл, который выходит за пределы этой жизни, дает силы преодолеть такие глубокие кризисы, как депрессия, и справляться с ними.

Опять же, у нас нет выбора, смиримся ли мы с собственной смертностью, но и в этом случае мы можем выбрать соответствующий уровень. В случае депрессии, которая обычно лишает человека сна, у него появляется много времени на размышления о смерти. Находясь в глубоком кризисе, он, обладая расстройством влечений, не позволяет себе претворить свои саморазрушительные мысли в жизнь. Так как у него больше нет надежды, и он перечеркнул свое прошлое, он, помимо всего прочего, в одно мгновение (сильнейшего отчаяния) превращает свою жизнь в кошмар.

В свете резкого увеличения количества страдающих от депрессии это заболевание приобрело огромное значение для всего общества. Глобализация все сильнее ускоряет общественные процессы. Слова Марка Твена звучат сегодня еще правдивее: «Как только мы перестали видеть цель, скорость удвоилась». Но тот, кто движется с такой скоростью, почти не имеет шансов прервать движение. Тот, кто не прерывает движение, перестает видеть содержание и не находит душевного равновесия. Без содержания теряется смысл, а без смысла все становится бессмысленным. И все больше людей страдает от бессмысленности своего существования. При отсутствии философии и без религиозного содержания жизнь становится не только бесцельной, но и бессмысленной. В таких обстоятельствах попытки самоубийства учащаются, и мы все глубже погружаемся в депрессию.

Еще сильнее обостряют ситуацию стремления к рационализации в современной экономике. Турбокапитализм обольщает компании, и, согласно советам различных консультантов, не несущих никакой ответственности за свои слова, все больше людей оказывается на улице, а оставшихся вынуждают выполнять обязанности уволенных и циничных удаленных сотрудников. При этом так называемые поставщики услуг попадают под сильное давление, вынуждающее их работать больше, но рано или поздно этому приходит конец. Когда нет возможности увидеть свет в конце туннеля, стол никогда не бывает пустым, работа никогда не заканчивается, а после отпуска к незавершенным задачам прибавляются новые, человеку грозит синдром выгорания. Представители традиционной медицины считают это первым симптомом депрессии.