Царь и знать герою рады.

Но, с прищелком каблуков,

Не приняв отнюдь награды,

Отбыл в Лондон Саблуков.

Пламя пляшет, Мери вяжет.

Детям папенька не скажет

Ни словца про Австерлиц

И про ласку высших лиц.

Годы мчатся. Бонапарте

На Россию прет в азарте.

Напряженно взведено,

Боя ждет Бородино.

По привычке, по отваге ль

Сквайр английский Саблукофф

Заявился в русский лагерь —

В строй кутузовских полков.

Тут врагов он покалечил,

Русским силам обеспечил

Несомненный перевес —

Ибо в схватку так и лез.

Говорит ему Кутузов

Простодушно, без прикрас:

"Ты, французов отмутузив,

Будь полковником у нас!"

Хоть почтительно и внемлет

Полководцу Саблуков, —

Назначенья не приемлет:

Отдал честь — и был таков!

Пламя пляшет, Мери вяжет.

Муж о битве ей не скажет,

Детям тоже не дано

Ведать про Бородино.

Лет прошло почти что двести.

Вот Российская страна

Без отваги и без чести,

Без войны побеждена.

Ей призвать бы Саблукова

Ради случая такого,

Но давно уж Саблуков

Отбыл к Богу, — был таков...

Пламя пляшет, Мери вяжет.

Бог всё видит — да не скажет.

1992

Белый табун

или

Новый сказ об Иване и Коньке-Горбунке

В гиблую Потьму — а может, в Майами,

К жухлым болотам, — к лазури лагун,

Бог наш, богатый — отплатой, конями, —

Выслал для нас белоснежный табун.

Золотокованы, золотогривы,

Золотохвостно хлестнув по бокам,

Переступив, как балетные дивы,

Двинулись кони к своим седокам.

В джинсы заправить разболтанный свитер,

Прянуть в седло — наяву, не во сне, —

Въехать, ликуя, в Москву или в Питер

На белопенном, жемчужном коне!

...Смотрит Иван, как торопко и рьяно

Скачут братаны... В усердьи таком

Мешкать ли им из-за дурня-Ивана

Вместе с уродцем его, Горбунком?

А Горбунок, низкорослый, как в сказке,

Разве что белый — уже не черён —

Молвит, скосив через челочку глазки:

"Сядь — и помчимся вдогон, вперегон!

Горы мелькнут, прорябит краснолесье

И океан ускользнет из-под ног!

Раньше их, Ваня, мы будем на месте,

Или уж я не Конек-Горбунок!

Мы их обставим — уже запыленных

И запаленных, и потных, и злых,

Снежнопородных и громко-хвалёных,

Их, специальных лошадок въездных!

Ваня, садись! Обещаю победу —

Въезд во главе! Торжествующий скок!.."

Ну, а дурак наотрез: — Не поеду

И не позарюсь на братний кусок!

Братьям — почет! Их стращали расстрелом,

Высылкой, ссылкой, лишением прав...

Каждый да въедет победно — на белом,

Всё на пути разметав-притоптав!

Я ни к чему на державном развале!

(Был и в державе я не ко двору.)

Пусть проваландались мы, прозевали —

Долю, Конек, не беру на пиру!

Новое пусть возникает сказанье,

Как потерялись мы где-то вдали,

И, не вступя с табуном в состязанье,

Этим и славу себе обрели!..