Теперь мне все представилось в новом свете. Я поняла, что Фишер хочет получить доказательства убийства; он не из тех, кто тратит время на вскрытие могилы только для того, чтобы убедиться в наличии в ней трупа, который, согласно имеющимся у него документам Лена Тернера и Кэси Хартмана, почти наверняка был на месте.

К тому часу, когда я приехала домой, чтобы подменить Хедер, искупать детей и отправиться в гавань, где на Лагун-Понд предстояли первые в их жизни парусные гонки, в моей голове выстроилась новая концепция того, что произошло в ночь смерти Алисы Уэбб. Я предположила, что не Грейс, а Алиса Уэбб скончалась от сердечного приступа, после чего не она, а Грейс сделалась жертвой преступления (такое предположение было у меня и раньше). Преступник, видимо, увидел в смерти служанки непредвиденный шанс: можно было сделаться Грейс Чедвик и вынудить Элджера продать «Марч Хаус».

По словам Анжелы, между временем подписания свидетельства о смерти и временем прибытия Кэси Хартмана, забравшего мертвое тело, должно было пройти достаточно времени, чтобы успеть прикончить Грейс и положить ее на место Алисы. Нельзя придумать лучшего места, чем закрытый гроб, долженствующий заключить в себе тело человека, скончавшегося от сердечного приступа, чтобы укрыть в нем другого человека, чьи хронические заболевания в противном случае могли бы привлечь внимание медиков, что привело бы к вскрытию мертвого тела, если бы его, не дай Бог, обнаружили.

В нижней части затылка у меня еще побаливало, и мне было нетрудно представить себе, какого рода «заболевание» может стать причиной смерти. Интересно, мог ли Кэси Хартман заметить сломанные позвонки на шее покойной? Скорее всего нет: владелец похоронного бюро не обязан производить освидетельствование. Но если даже он что-то и заметил, в его руках уже было свидетельство о смерти. Кто такой Кэси Хартман, чтобы подвергать сомнению официальное заключение доктора? Владельца захудалой фирмы вызвали из бедного квартала Южного Бостона: в престижный отель. Кто рекомендовал его, кто оплатил гостиницу и все остальное, один Бог ведает. В ушах у меня стояли слова Анжелы: «Это похоже на крушение, когда корабль вашей жизни натолкнулся на скалы и пошел ко дну». В Южном Бостоне вас с детства учат не задавать слишком много вопросов. Стоя на берегу и наблюдая, как лихо Нэнси и Кристофер управляются с парусами на своих маленьких «Санфишах», крутящихся вокруг буйков, я пыталась представить себе, как все произошло. Номера в «Антее», как его вестибюль и гостиные, как и старая клиентура, — все хранит печать лучших времен. Я хорошо помнила старинные кровати с латунными шарами на спинках, пузатые комоды и шкафы, имитирующие викторианский стиль. Некогда пышные и богатые ковры теперь прошарканы ногами сотен гостей; лампы, затененные далеко не новыми шелковыми абажурами, дают приглушенный свет; тяжелые бархатные портьеры вытерлись на сгибах; старые оконные рамы и ржавые трубы в ванных комнатах теперь приходится красить чаще, чем раньше, а кафель над ванными, когда-то сверкающий белизной, теперь потускнел и пожелтел.

Я представляла себе, как сраженная недугом Алиса лежит в постели, в одной из этих комнат: она не может вздохнуть, глаза ее помутились от нестерпимой боли и страха: Грейс и безликий «некто», предполагаемый убийца, по всей вероятности знакомый Грейс, громко кричат и зовут на помощь… Я вижу, как приезжает доктор Гленн Ротенберг, достает стетоскоп, приставляет его к груди Алисы и слушает, как он закрывает Алисе неподвижные невидящие глаза. Затем он заполняет свидетельство о смерти, оставляет его копию на столе, рекомендует, по просьбе Грейс, самую дешевую похоронную фирму и уезжает. У занятого молодого человека слишком много других забот, чтобы он мог проследить за тем, как будут увозить мертвое тело.

Алиса Уэбб лежит одна, бездыханная, вдали от дома, от сестры; ее костлявые, много поработавшие на своем веку руки покоятся, сложенные на высохшей груди. Грейс возвращается к себе, в соседний номер, усталая, испуганная; убийца ее успокаивает, а в его порочном сознании уже прорисовываются таящиеся здесь возможности: Алисы, этого бдительного стража, больше нет; теперь можно убрать и Грейс и занять ее место.

Существуют способы убийства, не оставляющие улик. Отдельные раковые больные принимают, например, дигиталис или инсулин, которые, даже в случае применения смертельной сверхдозы, не обнаруживаются при вскрытии. Но Грейс в этих препаратах не нуждалась. Есть и другие лекарства и яды, не оставляющие следа в организме, но как на грех ничего нет под рукой, а время дорого. Скоро прибудет машина с людьми из похоронного бюро, и они могут заподозрить неладное, если труп не успеет остыть.

Грейс Чедвик скорее всего умерла спустя несколько минут после того, как убийца принял решение. Ее положили в кровать Алисы, а ту спрятали.

Через сорок минут прибыл Кэси Хартман, распространяющий вокруг себя густой запах винного перегара: «Я приехал за покойником. Вы говорите, Алиса Уэбб? А где документ?… Паралич сердца, все ясно. Отправить на остров Марты? Хорошо, разумеется, к Тернеру. Я узнаю адрес… Простой деревянный гроб, без дополнительной оплаты, крышку привинтить, говорите? Последняя воля покойной? Ол-райт, мы переправим ее на Остров».

Грейс укладывают на каталку, проворно, без лишнего шума везут по коридору к служебному лифту, а потом — в Южный Бостон, в распоряжение фирмы «Хартман энд Хартман», где «смерть не знает времени», а оттуда — в одинокую могилу на кладбище Чилмарка. По соседству с ней похоронены индейцы и утонувшие в море матросы. Глухой рокот океана доносится сюда, замирая среди тронутых временем надгробий и разросшейся сорной травы на давно забытых могилах…

Теперь черед Алисы. Ее наряжают в платье Грейс, надевают парик, шляпу и везут в кресле-каталке через вестибюль к лифту. Час еще не поздний, и все думают, что старая леди направляется на вечернюю прогулку.

Улица пуста. Алису заталкивают в машину, везут куда-нибудь в безлюдное место на побережье океана, снимают платье, парик, грим и сбрасывают нагое тело в темную, масляную от нефти воду. Еще одна бедная безымянная женщина — что поделаешь, сердце отказало — нашла себе могилу в бездонной холодной глубине.

Теперь назад, в гостиницу — и за дело! Оставив кресло-каталку в машине, незаметно проскользнуть наверх, в номер. Надо позвонить от имени Грейс разным людям: родственникам Алисы, Бэчу Тернеру. Артур Хестон пока подождет — он навещал Грейс в ее усадьбе всего два месяца тому назад и видел ее больной, измученной, чуть живой. Чтобы ремиссия не вызывала сомнений, требуется время: минует долгая зимняя пора, весна, начало лета, в течение которых он будет получать письма, намекающие на улучшение ее состояния, пока заметно поправившаяся и помолодевшая Грейс не предстанет пред его очи.