Когда она увидела, что вместо ожидаемой знаменитости пришла всего лишь я, выражение ее лица сменилось с изумившей меня быстротой.

— О! — выдохнула она.

Ее нижняя губка недовольно оттопырилась, и это решило дело. Мой нервный страх улетучился, меня охватила холодная ярость.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала я, презрев светские условности, и сделала шаг вперед.

— Боюсь, что не выйдет, — я сейчас занята. — Она выпалила это довольно грубо и попыталась захлопнуть дверь у меня перед носом.

И тут я сделала такое, чего не делала ни разу за всю свою жизнь. Мне кажется, я рисовала себе такой поступок накануне, возвратясь из «Руккери», но никогда не думала, что способна на это всерьез. Я ее ударила. Сильно ударила, прямо в лицо.

Я не принадлежу к тренированным женщинам, не занимаюсь в группах здоровья, куда наверняка бегает Эстелла. Я и теперь в общем довольно субтильная, при росте чуть выше среднего. Но я веду деятельную жизнь, занимаюсь прекрасным видом спорта — теннисом. Это был удар тыльной стороной ладони. Мне обожгло фаланги пальцев и сильно отдало в плечо. Эстеллу отбросило через весь зал, она упала на стол и опрокинула дорогую вазу. На нижней губе девушки показались капельки крови.

Она испустила слабый крик и подняла руку к губам. Я не дала ей времени что-либо предпринять. Расположение комнат в доме было мне знакомо. Я схватила ее за руку, а когда она начала вырываться с удивившей меня силой, захватила в кулак волосы на затылке.

— А ну, марш вперед! — скомандовала я.

Втащив ее в кабинет Розы, расположенный в нескольких футах ниже холла, я швырнула ее в кресло, закрытое ситцевым чехлом, и плотно притворила за собой дверь. Это было что-то вроде психической атаки: она запросто могла оказать мне сопротивление, однако же не сделала этого. Саронг с нее свалился, и она сидела совершенно голая, с расширенными от изумления зрачками. Я подняла саронг и кинула его ей прямо в лицо. Она взяла его в руки и вытянула их вперед, будто саронг мог служить ей защитой.

— Больше не будешь говорить со мной в таком тоне, — сказала я.

— Фрэнсис! — закричала она не вполне уверенно.

— Оставь это, Эстелла. Ты ведь не хочешь, чтобы он вместе с тобой пошел под суд за употребление наркотиков?

Она побледнела.

— Вы — ведьма!

— Кто? Я? Не думаешь же ты, что теперь, когда матери нет в живых, тебе позволено открыто курить наркотики у всех на глазах?

— Чего вы хотите?

— Информации.

— О чем?

— О том, как машина твоей матери сама нашла дорогу из усадьбы Грейс к вам в гараж.

Она вскочила на ноги, не выпуская из рук саронг, и кинулась к двери.

Я подняла трубку с аппарата, стоявшего на письменном столе Розы, дивясь про себя, как это Фишер его не заметил, и набрала номер участка. Услышав это, Эстелла остановилась.

— Полиция штата. Дежурный О'Коннел. — раздалось в трубке.

Я молча протянула трубку в сторону Эстеллы, чтобы ей было слышно.

— Алло! Полиция штата слушает…

Эстелла уселась обратно в кресло. Весь ее воинственный пыл угас. Я положила трубку.

Заскрипела отворяющаяся дверь, и вошел Фрэнсис. С него капала вода, вокруг бедер было повязано полотенце. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Эстеллу.

Она не отвечала. Глаза его снова перебежали с одной на другую. Я взглянула на него в упор, и он ретировался, прикрыв за собой дверь. Я не сомневалась, что он будет подслушивать за дверью, но меня это не заботило.

— Ну так как же? — спросила я.

— Машина оказалась в гараже, потому что ее пригнала туда я.

Я оставила без внимания ее вызывающий тон.

— Вот как! Ты поехала в «Марч Хаус» и забрала ее оттуда?

— Отнюдь. Откуда мне было знать, что она там? Машина стояла на подъездной дорожке.

Это было нечто для меня неожиданное, и я не сумела скрыть удивления.

— На дорожке, говоришь? На вашей?

— Внизу, у самого шоссе. Я нашла ее рано утром. Сначала я подумала, что у матери кончился бензин, но это было не так.

— Ты говорила об этом лейтенанту Фишеру?

— Нет.

— Но почему?

— Потому что он не спрашивал. — Тон Эстеллы становился все более дерзким. Она провела по губам пальцами и теперь смотрела на кровь, будто не веря своим глазам. — Будут еще вопросы?

Я взяла из коробки на столе бумажную салфетку и передала ей. Подумав, я решила зайти с другой стороны.

— Зачем твоя мать поехала к Грейс в глухую полночь?

— Я не знаю.

— Нет, ты знаешь! Роза никогда не уезжала из дома, не поставив тебя в известность, куда едет и зачем. Так было заведено с раннего детства.

Девушка сердито метнула в меня глазами. На какой-то момент мне показалось, что она собирается открыть правду, но уже в следующий миг некая завеса снова опустилась между нами.