бригады полковника Косаговского, спасшего персидских генералов от последней экзекуции27.

В Тегеранском арсенале хранилось до 50 скорострельных полевых и горных орудий Шнейдер-Крезо (закупленных еще покойным шахом Музаффер-эд-Дином в Германии), с полным боевым комплектом, всеми запасными частями, эшелонами зарядных ящиков — и не было ни одного человека, кто бы мог разобрать их, сваленные в беспорядке. Сторожа арсенала гуляли с трубками в зубах по амбарам с ящиками пороха, рискуя ежеминутно взлететь на воздух с доброю половиной Тегерана.

Когда однажды русский артиллерийский офицер собрал для Казачьей бригады две скорострельные батареи, персидские генералы решили, что это дело нетрудное, и приказали своим солдатам собрать еще две. Без тени сомнения, персы начали вбивать винты молотками, если им казалось, что они плохо идут...

Почти так же обстояло дело и с пулеметами Максима, заказанными в Берлине. В 1908 году командир Казачьей бригады добился шахского разрешения получить четыре пулемета из склада артиллерийского управления и сформировать пулеметную команду. Во время приемки комиссия подошла к пулеметам, надетым на треногу. Капитан Ушаков, офицер-инструктор Персидской Казачьей бригады, «выбрал четыре, более приличных по виду и менее испорченных внутри, которые много лет пролежали в разбитых ящиках во дворе арсенала под открытым небом.

— Сэркар капитан, этих пулеметов брать нельзя, — они испорчены. Возьмите лучше вот эти, — показал начальник арсенала на забракованные.

— Почему, ага?

— Механизм плохо работает... Вот, видите, орудие не поворачивается.

— А вы поверните ручку, — поднял капитан рукоять рассеивающего механизма.

Начальник арсенала слегка смутился...»28.

В 1907 году на Энзелийском рейде появился русский миноносец и стал на якорь. На другие сутки был день тезоименитства Государыни Императрицы, утром командир миноносца произвел установленный салют. При первых выстрелах Энзели словно вымер. Морем в лодках и пешком жители бросились по направлению к Решту, другие укрылись в погребах.

Отгремел последний орудийный выстрел, население успокоилось и вернулось по своим домам. Комендант Энзелийских береговых укреплений эмир-туман (генерал-лейтенант по русской табели о рангах), догадавшись наконец, по какому случаю стреляли, приказал четырехорудийной батарее произвести ответный салют. Медные пушки выстрелили три раза, но затем смолкли — оказался подмоченным порох, и салют прекратили. За недосмотр командира батареи эмир-пенджа (генерал-майор) подвергли суровому наказанию: били бамбуковыми палками по пяткам...

В оборонительном плане крепостей в Персии не существовало, если не считать «укреплениями» обвалившиеся глинобитные стены бастионов и рвы Тегерана, а также разные мелкие форты для наблюдения за кочевниками.

Вместе с тем персы представляли собой материал, над которым стоило потрудиться: получив военную подготовку и воспитание, они перерождались. Доказательством являлась отличная дисциплина и стойкость Казачьей бригады, которая комплектовалась из тех же народностей, что и сарбазские войска.

Таким образом, невозможное состояние персидской армии, конечно, не могло ничем помочь шаху в установлении порядка в стране.

Кочевники

Северо-западный угол Персидского Азербайджана занимало Ма-кинское ханство, где проживало до 3 тысяч семейств курдов. Ханство пользовалось внутренней самостоятельностью, и подчинение его персидскому правительству выражалось лишь в выплате хойсхому губернатору определенной подати. Макинские курды могли выставить до 5 тысяч всадников.

Курды-шахсевены29, всего до 60 тысяч человек, населяли северо-восточную часть Персидского Азербайджана. Южной границей их владений являлся высокий (до 4300 метров) хребет Савелан, с богатыми альпийскими пастбищами, восточным крылом подходящий к городу Ардебилю.

Шахсевены делились примерно на 50 родов, во главе каждого стоял бек. Мужское население было полностью вооружено и могло выставить до 12 тысяч всадников. Вожди племен считали себя независимыми, не подчинялись центральному правительству, производили набеги на персидские селения возле резиденций самих генерал-губернаторов. Самые воинственные из них, такие как Мамед-кули-хан, называвший себя Мамед-кули-Шахом, действовал много лет безнаказанно. Персид-^

ские власти ничего не могли с ним поделать и заманили в ловушку лишь через три года. 18 апреля 1912 года Российский пограничный с Персией комиссар докладывал о задержании и аресте в Астаре бежавших из Тегерана «главнейших виновников грабежей и убийств на границе» Мамед-кули-хана и девяти шахсевеиских вождей. Переданного властям предводителя персы повесили.

Должность «Российского пограничного с Персией Комиссара» была учреждена в 1898 году для решения спорных вопросов между живущими в пограничной полосе русскими и персидскими подданными и для прекращения набегов в пределы России воинственных туркмен племени иомудов.