– Опишите нам его, – попросил Уиллоус.

И Блаттнер подробно описал внешность Ренделла Демойна.

Уиллоус все это подробно занес в свой блокнот, а потом взял у Блаттнера его полное имя и адрес.

– Мы еще поговорим с вами, – сказал он. – Не покидайте город в ближайшее время, хорошо?

– О'кей, только обратитесь прежде всего на биржу труда. Дело идет к тому, что меня вышибут отсюда.

В номере не было ванной комнаты. Уиллоус понимал, что общая ванная в конце коридора тоже является частью места преступления. Одного копа в форме он послал охранять ванную комнату, другому приказал следить за вторым свидетелем, жильцом комнаты три–пятнадцать.

На лице неподвижно лежащей на кровати девушки странно блестели большие темные очки в пластиковой оправе. На ней была простая белая блуза, гофрированная черная юбка и черные же туфли на высоком каблуке. Не было ни колготок, ни чулок. Волосы мандаринового цвета с зелеными прядями обрамляли бледное лицо. Никакой косметики, даже губной помады. Левую ноздрю украшал маленький бриллиант. Если бы не цвет волос и бриллиант, девушка вполне сошла бы за служащую банка или адвокатской конторы. Уиллоус придвинулся поближе к кровати и осмотрел сжатые кулаки мертвой девушки, пытаясь найти оружие защиты или маленький пузырек с ядом или наркотиком.

Ничего!

Шею обвивала тонкая золотая цепочка с прямоугольным кулоном, на котором прописными буквами было выгравировано имя «Мойра». На пальцах – никаких следов колец. Одежда чистая и недавно отглаженная. Никаких следов крови, никаких пятен.

– Она словно только что из химчистки, – пошутил тот коп, что был повыше.

Когда сняли очки, обнаружили, что правый глаз открыт, он был зеленым с неподвижной, суженной точкой зрачка.

– Что–то необычное, – констатировала Паркер. – Один открыт, другой закрыт…

– Открыто–закрытый случай, – продолжал отпускать свои мрачные шутки коп.

– И почему я не послал вас стоять в коридоре вместо вашего напарника?

– Ты когда–нибудь видел такое? – удивлялась Паркер.

– Никогда.

– Подмигивает нам, будто все это – обычная шутка. Как ты думаешь, с какой целью ее здесь оставили?

– Не будем опережать события и делать поспешные выводы, – призвал Уиллоус.

В комнату уже входил медицинский эксперт Бейли Роуленд. Детективы называли его «Попейя» из–за пенсне, которое он надевал, когда работал. Попейя, кивнув Уиллоусу и Паркер, подошел к кровати.

Уиллоус спросил у болтливого копа:

– Вы умеете фиксировать время?

Коп утвердительно кивнул. Уиллоус поручил ему сделать письменный отчет обо всех, кто приходил на место преступления. С указанием точного времени.

Попейя достал термометр, который вставляется в прямую кишку, поднял манжету и посмотрел на часы.

– Фотограф собирается сегодня сюда?

– Ждем с минуты на минуту, – ответила Паркер.

Работа медицинского эксперта состояла в том, чтобы установить возможную причину смерти, а если есть повреждения, то определить, когда они получены, до или после смерти. Он должен также определить приблизительное время смерти, что устанавливается по температуре, цвету, степени окоченения тела и другим признакам. Но медицинский эксперт не может приступить к работе, пока место преступления не будет тщательно описано и сфотографировано.

Описать место преступления не составляло для Уиллоуса большого труда. Комната имела прямоугольную форму, примерно десять на двенадцать футов. В углу слева от двери находилась раковина с краном холодной воды. Из мебели – только кровать и старое, растрескавшееся бюро, обшитое фанерой «под дуб». Он сделал эскизный набросок этого бюро, а потом и кровати с трупом.

Тело девушки было уложено очень аккуратно. Ее положение чем–то напоминало позу спящего ребенка. Уиллоус в своем блокноте зафиксировал и положение единственного в комнате окна. Особенность состояла в том, что из него нельзя было заглянуть в комнату снаружи.

Попейя уже в сотый раз смотрел на часы, когда в комнату влетел Мэл Даттон. Поздоровался, извинился за задержку и улыбнулся Клер. Даттон был низенький и лысый. Он достиг такого возраста, когда обмен веществ замедляется и человек начинает набирать вес. По этой причине ему приходилось часто менять одежду, и в конце концов он оказался одетым слишком хорошо для копа. Сегодня на нем был жемчужно–серый костюм, ковбойские сапоги с серебряными носами и каблуками в четыре дюйма высотой. Благодаря таким каблукам его глаза находились на одном уровне с глазами Паркер.

Даттон навел видоискатель.

– Не можете ли чуть подвинуться, док? – Раздался характерный звук спускаемого затвора. Даттон легко передвигался по комнате, словно танцуя. – Можно, я отодвину занавеску? – попросил он разрешения у Паркер.

– Оставь занавеску в покое, – не позволил ему Уиллоус.

– Но со светом будет лучше, – недоумевал Даттон, – можно будет обойтись без вспышки. Можно сделать интересные снимки.

– Может быть, позже, – пообещал Уиллоус.

Даттон – холостяк. У него масса свободного времени, и его хобби – фотография. Уиллоус как–то побывал у него дома. Даттон из ванной комнаты сделал фотолабораторию, все свободные деньги использовал для приобретения фотоаппаратуры и выписывал чуть ли не все журналы по фотографии. Участвовал во всех конкурсах. Фотография – единственное, что его интересовало и о чем он мог говорить.