— Слушай, Ник! А как же твои ребята?

— Мои ребята? — с недоумением повторил Ник. — Они здесь...

— Ник, а можно я у тебя спрошу? — осторожно произнес Круз.

— Спрашивай, — донеслось до него через секунду.

— Ты никогда не хотел с ними поиграть?

— Поиграть?

— Ну да! В волейбол, в бейсбол и так далее...

— О да! Конечно! — ответил Ник.

— И что? — спросил Круз. — У тебя наверняка не было времени?

— Точно, Кастильо, а как ты догадался?

Круз усмехнулся. Надо было переходить к самому главному.

— Слушай, Ник, ты же не хочешь, чтобы твои ребята видели, как мама плачет? — спросил Круз.

Он страшно обрадовался, когда услышал уверенный и решительный ответ:

— Нет, не хочу!

— Так давай их сюда, Ник! — быстро произнес Кастильо. — Не делай им ничего, слышишь?

— Я ничего не сделаю, — заверил Круза Ник. Круз прислушался. После последних слов Тичелли

наступила тишина. Круз уже начал волноваться...

А в это время на четвертом этаже капитан Паркер и комиссар Соммер стояли перед телевизионным монитором, камера которого, установленная скрыто в доме напротив, показывала через открытый балкон кухню.

Рация, которую капитан Паркер держал в руке, доносила до него учащенное дыхание Круза Кастильо и Джекоба Мак-Клора.

Вдруг капитан Паркер и комиссар Соммер увидели, как Ник Тичелли вывел из темного угла кухни двух мальчуганов, неловко обнял их и после этого подтолкнул в коридор.

— Хорошая работа! — восхищенно произнес капитан Паркер. — Посмотрите, комиссар, он отдает им детей! Прекрасные специалисты!

Джонатан посмотрел, как Паркер радостно крутит головой, и самодовольно сказал:

— А у меня в участке все парни — прекрасные специалисты...

— Значит, вы и сам дело знаете, — решил сделать старику комплимент Лесли Паркер.

— Да уж, — пробурчал Джонатан и неловко махнул рукой, но по его внешнему виду было заметно, что комплимент ему приятен.

Всего этого Круз и Джекоб, естественно, не слышали, однако они были несказанно рады, когда в проходе вдруг появились дети. Джекоб сразу обнял их и поспешил вывести из квартиры на лестничную площадку, где передал в руки одного из полицейских.

Круз воспользовался моментом и проскочил на ярд ближе к кухне. На этот раз он забежал и укрылся в полуосвещенной ванной комнате.

Секунду спустя к нему присоединился Мак-Клор.

Круз бросил на напарника вопросительный взгляд. Джекоб медленно прикрыл глаза и улыбнулся. Круз понял, что с детьми все в порядке.

Они молчали, не зная, как отнесется Ник Тичелли к тому, что они проникли уже в ванную комнату. Действия наркомана непредсказуемы. Тичелли запросто мог открыть стрельбу и уложить наповал много народу.

Не следовало обольщаться первым, пусть и крупным успехом.

— Ник! — позвал Круз.

— Что? — откликнулся Тичелли.

— Ник, ты молодец! — сказал Круз. — Ты очень правильно сделал, ребята у меня...

— Брось, фараон, — снова начал заводиться Тичелли. — Что-то у тебя слишком сладкий голос. Меня просто слеза прошибает, честное слово.

— Ник, я не стремлюсь тебя разжалобить, — сказал Круз. — Просто тебе надо завязать с улицей. Вот и все, ты станешь абсолютно нормальным человеком!

Ник молчал.

— Ты слышишь меня? — закричал Круз — Эй, Ник?

— Да, — сказал Тичелли. — Не пойму, почему ты говоришь, что я нормальный человек. Я ведь наркоман, я не могу без травки и дня прожить...

— Ну, все это ерунда. Ник, — повысил голос Круз.

У него опять начал налаживаться контакт с преступником, а разговор стал входить в нужное Кастильо русло.

— То есть ерунда, когда кто-то утверждает, что от этого нет обратной дороги. Ник, — сказал Кастильо. — Ты понимаешь меня? Из любого положения всегда есть выход, уж ты мне поверь.

Тичелли опять затих.

— Ты же хороший отец, Ник, — сказал Круз. — Ты избавил ребят от волнений. Но ты показал, что ты также и хороший муж. Ведь ты избавил Бетти от волнений за жизнь собственных детей!

— Что? Что такое ты говоришь, Кастильо? — повысил голос Тичелли.

— То, что ты слышишь! — ответил Круз, у которого все росла надежда, что он находится совсем недалеко от того момента, когда этот наркоман расплачется и освободит жену, а заодно сдастся в руки полиции.

Ник молчал. Круза стало беспокоить его молчание.