— Нервничаете, доктор Рамирес?

— Нервничаю. Я старый холостяк, а тут такая красивая женщина пришла.

— За пять лет молоденькая мама может повзрослеть. Все-таки скажите, доктор, Ченнинг Кепфелл предупредил вас о моем приезде?

— Господин Кепфелл — мой старый друг...

— Точнее, сообщник.

— Нет, нет. Он мой друг. Мы часто перезваниваемся. Может быть, бренди, Сантана? — доктор достал два стакана и наполнил чуть-чуть один из них.

— Спасибо, доктор. Вы не против, если мы поговорим о том, что произошло пять лет назад?

— Ну, у нас еще будет время...

— Не совсем так. К тому же я очень любопытна. Итак, пять лет назад...

— Итак, пять лет назад вы оказали честь моему заведению, и родили в нем красивого мальчика.

— Ну где же он?

— Как это где?

— У меня-то нет красивого мальчика, у меня отняли его при рождении. Я его даже не видела.

— Я не знал.

— Знали. Вы были сообщником в деле похищения ребенка. И даже если вы считаете, что все сделали по закону, то я полагаю, что Совет Чести мексиканских врачей...

Рамирес нервно заерзал в кресле. Этого выражения он очень не любил. Напоминаний об этом Совете — тем более. Он потянулся к бутылке и изрядно плеснул в свой стакан.

— Кажется, теперь вы мне угрожаете, мадемуазель Ангрейд. Я ни о каком похищении не знаю. Вы приехали с господином Кепфеллом, с ним вы и уехали. Двумя днями позже приехали за ребенком.

— Вам не кажется странной эта... забывчивость?

— Сам господин Кепфелл попросил меня попридержать ребенка. Он мне сказал, что вы слишком измучены, чтобы взять его с собой сразу же. И он говорил, что собирается на время предоставить его вниманию няньки.

— А об усыновлении он вам ничего не говорил?

— Нет, конечно.

Сантана поняла, что добиться правды от него невозможно и он не скажет ей ничего такого, что могло бы повредить ему. Однако он мог направить ее на хороший след. Они пристально посмотрели друг другу в глаза, как бы договариваясь об этой тайной сделке. Это напоминало сговор предателей.

— Ну, и что дальше? — теряла терпение молодая женщина.

— А дальше, он приехал двумя днями позже и забрал ребенка.

— Сам Кепфелл?

— Да, сам.

Сантана недоверчиво посмотрела на доктора. Ответ показался ей каким-то неправдоподобным. Следуя строгому порядку усыновления, Кепфелл не имел права появляться и уж совсем не должен был забирать своего внука. Значит, тот документ, в котором она отказывалась от материнского права на ребенка, всего-навсего был фикцией. Ей и раньше иногда приходила в голову такая мысль. Правда, вначале она твердо верила, что, сама легально оставила своего ребенка. Потом она стала Представлять себе, что если бы за это дело взялся адвокат в стране, менее скрупулезной по отношению к таким делам, то в таком случае этот акт был бы довольно серьезно воспринят юстицией. Но в последнее время ей все чаще приходила мысль о похищении. Конечно, выглядело это как усыновление, но усыновление совершенно незаконное. Но представить такое, чтобы дедушка вернулся и украл своего внука...

— Погодите, доктор Рамирес. У вас было мое разрешение, чтобы передать ему сына?

— Ну в конце концов Ченнинг Кепфелл был его дедом. Вы же с ним приехали в клинику. Ваш муж трагически погиб, вы находились в отчаянном состоянии: все это мне показалось совершенно естественным.

Да, Рамирес был твердым орешком. Больше ничего она от него не узнает. Но и этого было достаточно. Она уже было собиралась распрощаться с ним, когда ей на ум пришел еще один вопрос.

— А скажите, доктор, господин Кепфелл приехал за ребенком один?

— Не совсем. Его кто-то ждал в машине.

— Шофер?

— Нет. Какая-то женщина. Помню, она была в чем-то красном. Но я не знаю, Сантана, поверьте мне! Она не выходила из машины, и лица ее я не видел. Но именно она взяла ребенка, а Кепфелл сел за руль. Они сразу уехали.

Сантана поднялась.

— Уже уходите? — спросил врач, — мы только разговорились.

— Я и так уже многое узнала, в том числе и о вас.

Доктор Рамирес снова развел руками:

— Вы же знаете, калифорнийские миллиардеры — очень богатые соседи. А мы — нация гордая, но бедная.

— Ну уж не прибедняйтесь, доктор Рамирес!

— Да нет, правда.

Он проводил ее до ворот.

— Вы не хотите воспользоваться моей машиной?

— Спасибо, доктор, я хочу воспользоваться остатком дня, чтобы пройтись пешком. Акапулько — приятный город.

— В таком случае я бы мог вам его показать. Вы в каком отеле остановились?

Предложение главного врача клиники «Четыре солнца» было только наполовину искренним. Ослепительная красота молодой женщины никак не могла сгладить тот неприятный осадок, который остался после разговора с ней.