Шрифт:
Хилю почудилась человеческая фигура впереди, и он выстрелил. Но это была только большая, низко росшая ветвь — Генри подсек ее, и она повисла.
Томас Хадсон смотрел на приближавшийся берег. Когда уже можно было разглядеть каждый отдельный листок в зарослях, он снова развернул судно и почти тотчас же услышал «томпсон» Антонио и увидел его трассирующие пули, уходившие чуть правее пуль Вилли. Ара тоже открыл стрельбу. Томас Хадсон дал задний ход и подвел судно совсем близко к берегу, но так, чтобы оставался простор для Хиля.
— Брось один огнетушитель, — сказал он ему. — Туда, куда показывал Вилли.
Хиль бросил, и снова Томас Хадсон подивился меткости броска: медный цилиндр, блестя, взлетел высоко в воздух и канул вниз почти точно в указанном месте. Раздался взрыв, вспыхнуло пламя, и почти тотчас же в дыму появился человек — он шел к ним, сцепив вскинутые над головой руки.
— Не стрелять! — поспешно крикнул Томас Хадсон в обе переговорные трубки.
Но Ара уже успел выстрелить, и человек, покачнувшись, упал головой вперед в мангровые заросли.
Он снова наклонился к трубкам и приказал возобновить огонь. Потом очень усталым голосом сказал Хилю:
— Постарайся метнуть туда же еще один. И следом добавь парочку гранат.
Уже был пленный. И он упустил его.
Немного погодя он сказал:
— Вилли, не хочешь сходить с Арой на берег посмотреть, что там делается?
— Хочу, — сказал Вилли. — Только вы прикрывайте нас огнем. Мы попробуем зайти с тыла.
— Объясни Генри, что тебе нужно. А когда прекратить огонь?
— Как только мы войдем в заросли.
— Ладно, дикарь из джунглей, действуй, — сказал Томас Хадсон. И тут только он впервые успел подумать, что, вероятно, это конец.
XXI
Он услыхал, как за гривкой разорвалась граната. И сразу же стало тихо — ни шума, ни стрельбы. Тяжело привалившись к штурвалу, он следил, как тает на ветру дым от разрыва.
— Как только покажется шлюпка, я пойду вперед, — сказал он Хилю.
Он почувствовал на своем плече руку Антонио и услыхал его голос:
— Ты ляг, Том. Я буду править.
— Хорошо, — сказал он и последний раз глянул на узкое русло в зеленых берегах. Вода была бурая, но прозрачная, и течение сильное.
Хиль и Антонио уложили его на дощатый настил мостика. Потом Антонио встал к штурвалу. Он чуть подал назад, потому что судно сносило течением, и Томас Хадсон чувствовал мягкое подрагивание моторов.
— Ослабь немного жгут, — попросил он Хиля.
— Я принесу надувной матрац, — сказал Хиль.
— На досках хорошо, — сказал Томас Хадсон. — И мне, наверно, лучше не делать лишних движении.
— Подложи ему подушку под голову, — сказал Антонио. Он не отрываясь смотрел вперед.
Спустя несколько минут он сказал:
— Том, они машут нам.
И Томас Хадсон почувствовал, как моторы заработали и судно плавно пошло вперед.
— Как только мы выйдем из протоки, станешь на якорь.
— Хорошо, Том. Не нужно тебе разговаривать.
Когда якорь был брошен, пришел Генри сменить Антонио. Теперь, когда они находились в открытом море, Томас Хадсон ощущал легкое покачивание судна на волне.
— Воды кругом — без конца-краю, — сказал Генри.
— Да. Отсюда до Кайбарьена открытый путь, а там дальше есть две протоки, где фарватер размечен.
— Не разговаривай, Том. Лежи спокойно.
— Пусть Хиль принесет мне одеяло.
— Сейчас принесу сам. Тебе не очень больно, Том?
— Больно, — сказал Томас Хадсон. — Но так, что можно терпеть.
— Вот и Вилли, — сказал Генри.
— Том, старый чертяка, — сказал Вилли. — Молчи, я сам все скажу. Их там-было четверо, считая проводника. Это почти все, кто уцелел. Пятым был тот, которого подстрелил Ара. Он себя прямо растерзать готов; знает ведь, как тебе нужен был пленный. Сидит и плачет, я ему запретил подниматься сюда. Палец у него сам на спуск нажал, это можно понять.
— Куда ты бросал гранату?