Шрифт:
Тетрадь со стихами, подаренная Сергеем Есениным Е. М. Хитрову
Другие вошедшие в золотой фонд есенинской поэзии стихотворения 1910 года перечислим по их начальным строкам: “Вот уж вечер. Роса…”, “Там, где капустные грядки…”, “Выткался на озере алый свет зари…”… Собранные вместе, эти стихотворения идеально соотносятся с тем образом юного вундеркинда из народа, этакого деревенского Пушкина, который впитывал темы и мотивы для своих произведений прямо из старинных русских песен, былин и сказок. Именно такой образ Есенин старательно культивировал в стихах и автобиографиях:
Родился я с песнями в травном одеяле.Зори меня вешние в радугу свивали…“На ранних стихах моих сказалось весьма сильное влияние моего деда. Он с трех лет вдалбливал мне в голову старую патриархальную церковную культуру. Отроком меня таскала по всем российским монастырям бабка” [37] . “Стихи начал слагать рано. Толчки давала бабка. Она рассказывала сказки” [38] . Еще ближе к классическому пушкинскому мифу следующий фрагмент автобиографии: “Нянька, старуха-приживальщица, которая ухаживала за мной, рассказывала мне сказки, все те сказки, которые слушают и знают все крестьянские дети” [39] . Приведем также сведения, сообщенные Сергеем Городецким (очевидно, с давних слов самого поэта): “От дедушки-начетчика, сказителя сказок и былин, Есенин взял свои первые песни” [40] .
37
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 5. С. 222.
38
Там же. Т. 7. Кн. 1. С. 11.
39
Там же. С. 14.
40
Городецкий С. [Выступление на вечере памяти С. Есенина] // Есенин: Жизнь. Личность. Творчество. М., 1926. С. 42.
Однако тексты многих из перечисленных стихотворений удивительным образом впервые всплыли лишь в 1925 году, когда поэт надиктовал их жене Софье Андреевне Толстой и датировал 1910 годом. Лишь малая часть этих стихотворений публиковалась прежде, но все же не ранее 1914-го.
Вряд ли будет слишком смелым предположение, что подавляющее число “ранних” шедевров, умело стилизованных под собственное творчество середины 1910-х, было написано Есениным в 1925 году [41] .
41
Совершенно фантастической представляется нам гипотеза А. М. Марченко, полагающей, что стихотворения Есенина “Вот уж вечер. Роса…” и “Там, где капустные грядки…” были написаны поэтом… в раннем детстве (Марченко А. Есенин Сергей Александрович // Русские писатели XX века. Биографический словарь. М., 2000. С. 262). Впрочем, Надежде Вольпин сам Есенин рассказывал, что написал стихотворение “Там, где капустные грядки…” в 1903 году (см.: Прохоров С. Фольклор в художественном мире С. А. Есенина: Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Коломна, 1997. С. 56).
Чтобы убедиться в обоснованности этой версии, достаточно просто сопоставить те есенинские стихотворения, о которых только что шла речь, с другими его виршами, которые были написаны в следующем, 1911 году. Подлинность их датировки не вызывает сомнений, поскольку до нас дошли автографы соответствующего периода. Темы, мотивы, а главное, поэтический уровень есенинских опусов 1911 года разительно отличают их от стихов Есенина якобы 1910 года.
Вот надрывное есенинское стихотворение 1911–1912 годов “К покойнику”:
Уж крышку туго закрывают,Чтоб ты не мог навеки встать,Землей холодной зарывают,Где лишь бесчувственные спят.Ты будешь нем на зов наш зычный,Когда сюда к тебе придем.И вместе с тем рукой привычнойТебе венков мы накладем.Венки те красотою будут,Могила будет в них сиять.Друзья тебя не позабудутИ часто будут вспоминать.Покойся с миром, друг наш милый,И ожидай ты нас к себе.Мы перетерпим горе с силой,Быть может, скоро и придем к тебе.Вот есенинские стихи 1911–1912 годов о Спас-Клепиковской учительской школе:
Душно мне в этих холодных стенах,Сырость и мрак без просвета.Плесенью пахнет в печальных углах —Вот она, доля поэта.Видно, навек осужден я влачитьЭти судьбы приговоры,Горькие слезы безропотно лить,Ими томить свои взоры.Нет, уже лучше тогда поскорейПусть я иду до могилы,Только там я могу, и лишь в ней,Залечить все разбитые силы.Только и там я могу отдохнуть,Позабыть эти тяжкие муки,Только лишь там не волнуется грудьИ не слышны печальные звуки.А это две финальные строфы стихотворения 1911–1912 годов о столь выразительно воспетой впоследствии русской зиме:
Вот появилися узорыНа стеклах дивной красоты.Все устремили свои взоры,Глядя на это. С высотыСнег падает, мелькает, вьется,Ложится белой пеленой.Вот солнце в облаках мигает,И иней на снегу сверкает.В этих строках легко отыскать следы недавнего прочтения и, может быть, школьного заучивания наизусть хрестоматийного отрывка из “Евгения Онегина”: “Брега с недвижною рекою / Сровняла пухлой пеленою”.
“В то время я сам преуспевал в изучении “теории словесности” и поэтому охотно объяснил Сергею сущность рифмования и построения всяческих дактилей и амфибрахиев, – вспоминал отрочество Есенина Н. Сардановский. – Удивительно трогательно было наблюдать, с каким захватывающим вниманием воспринимал он всю эту премудрость” [42] . Обратив особое внимание на то, что Есенин заинтересовался вопросами стихотворческой техники гораздо раньше многих своих столичных сверстников-поэтов, отметим, что в есенинских стихах 1911 года, в отличие от его стихов, датированных 1910 годом, “премудрость” “теории словесности” еще не была усвоена. Некоторые строки этих стихотворений звучат пародийно, по-лебядкински [43] .
42
Сергей Есенин в стихах и в жизни… С. 51.
43
Как злая издевка воспринимается внимательным читателем есенинских стихов следующее суждение из “житийных” мемуаров о поэте, написанных С. Фоминым: “У Есенина с самых ранних пор не было неудачных стихов. Он сразу вошел в литературу, действительно родившись поэтом” (цит. по: Белоусов В. Сергей Есенин… Ч. 1. С. 55). Подробнее о датировках ранних есенинских стихов см. в итожащей прежние наблюдения заметке: Субботин С. Авторские датировки в “Собрании стихотворений” Сергея Есенина (1926). Невостребованные документальные материалы // De visu. 1993. № 11. С. 58–61. Увы, аргументы исследователя не были приняты во внимание составителями академического собрания сочинений Есенина.