Макс стонал, лежа в траве.

– Уверяю мои краснокожие друзья, и мужчины и женщины, сочтут это довольно забавным.

– Пожалуйста, - прошептал Макс.

– Но не бойтесь, - успокоил Грант, - вьюками, как Вы могли бы ожидать, я вас нагружать не собираюсь.

Макс, несчастно смотрел на своего тюремщика.

– Это - женщины, у меня являются вьючными животными, они и понесут поклажу.

Макс оцепенело кивнул.

– А Вы обнаружите, что есть некоторые преимущества при хождения в конце каравана, - усмехнулся Грант.
– Вы можете тогда, например, любоваться на девушек, идущих перед Вами, и несущих свои вьюки. Вот только касаться Вы их не можете, даже притом, что они - рабыни. Вы всё поняли?

– Мы понимаем, - отозвался Макс.

– Да, - сказал Кайл.

Грант осмотрелся и нашел куски каких-то рубашек, которые, валялись в траве. Он связал эти лоскуты и повязал их на бедрах Хобартов. Они с тревогой осмотрели свою новую одежду.

– Мы же не рабыни, - возмутился Макс.

– Краснокожие, довольно строго относятся к привилегии ношения бричклаута, - объяснил Грант, смотря на меня, хотя, несомненно, он говорил это, прежде всего для Хобартов.

– О? – удивился я.

– Да. Это не разрешено женщинам, даже их собственным женщинам, и уж конечно, запрещено рабам.

– Понятно, - ответил я.

Бричклаут Прерий, кстати, состоит из единственного узкого куска материи. Это может быть дублёная кожа, но нередко, и просто мягкая ткань. Она крепится поясом или шнуром. Обычно материя пропускается под пояс или шнур на спине, проходит между ног, и затем опять протягивается под поясом, но уже на животе. При прохладной погоде её часто носят с узкими брюками и рубашкой. В более теплое время года, в лагере, это обычно -единственная одежда, которую носят мужчины.

– Для раба, или пленного, ношение бричклаута могут расценить, как надменность или попытку оскорбления, - объяснял Грант, - это фатальная оплошность или неосмотрительность, обычно заканчивающаяся пытками или, скажем, просто могут забить дубинами.

– Понятно, - сказал я.

Хобарты посмотрел друг на друга. Их одежда, как и одежда рабынь, практически ничего не скрывала.

Грант перерезал ремни, что привязывали лодыжки Хобартов распорками.

– На ноги, - скомандовал он.

Они с трудом поднялись ногам, прикованные цепью друг к другу.

Грант вскочил в седло своей кайилы, и посмотрел на них сверху вниз.

– Вы - мои пленники, - заявил он, - полностью, а когда будете проданы, станете рабами. Вы будете совершенно управляемы и полностью послушны. При малейших попытках упорства или неповиновения со стороны любого из Вас, оба будут убиты. Это ясно?

– Да, - сказал Макс, несчастно.

– Да, - поддержал брата Кайл.

– Наш лагерь находится в той стороне, - указал Грант.
– Пошли!

Оба Хобарта, двинулись в указанном направлении, спотыкаясь и звеня цепью сковавшей их шеи.

Я обернулся в седле, чтобы посмотреть ещё раз на вытоптанную окровавленную траву, неподвижные фигуры, насекомых и птиц, на место где, вчера, произошла ужасная резня.

– Остаёшься здесь?
– спросил Грант.

– Уже еду, – ответил я и тронул своё животное с места.

Грант поехал вслед за Хобартами.

Через мгновение я догнал его, пустил свою кайилу чуть позади от его.

Когда он нагнал Хобартов, он снял свой кнут с кольца седла, и, размахнувшись, стегнул их.

– Поторопись! – прикрикнул он, - Хар-та! Быстрее! Быстрее! Хар-та!

Они торопливо следовали перед ним, спотыкаясь и задыхаясь, беспомощно ведомые, реагируя на его пожелания и властные удары его кнута, скованные цепью за шеи и связанные - его враги. Я улыбнулся. Приятно иметь врагов в своей власти.

Я больше не оглядывался назад.

13. Одеяла и путы. Я оказываю одолжение Гранту.

Я лежал на боку, опираясь на локоть.

Приблизившись ко мне, она опустилась на колени. Она была одета в короткую коричневую рабскую тунику, пока одета.

Она вся дрожала. Она молчала.

Я пристально рассматривал её какое-то время. Под моим взглядом её голова склонилась.

Насмотревшись, а откинулся на спину на свои, на расстеленные на траве, одеяла. Я закинул руки за голову. Кайиловое седло и кайиловый хлыст лежали рядом, сбоку от меня. Я смотрел на звезды, и три гореанские луны. Трудно передать величественность ночи в Прериях Гора, необъятность неба, глубину черноты, и контрастную яркость звезд. Необъятные просторы дикой природы на Горе и отсутствие крупномасштабного искусственного освещения, позволяют звездным ночам, почти повсеместно, проявляться с таким захватывающим дух блеском, который невозможно представить, человеку, приученному к серой, тусклой, загрязненной ночной атмосфере Земли. В Прериях, однако, и в таких местах как Тахари, вероятно из-за относительной плоскости ландшафта, не скрывающего горизонта, эти эффекты кажутся ещё более подчеркнутыми, ещё более громадными, более захватывающими, более невероятными и поразительными.