Бой выдался жаркий. Звон скрещивающегося оружия не стихал ни на секунду, разбавляясь криками раненых и воплями нападающих. То и дело падали убитые и травмированные. Переломленные руны восстановления жизни и выносливости валялись горстями. Тут и там рычали медведи и пантеры, молча кусались волки, искрились жизненной энергией павианы, хлопали крыльями, нападая, орланы. Грант чувствовал себя как рыба в воде в привычной обстановке. Резко обернувшись, он снес ударом плашмя хрупкого воина в Шлеме ночного стража. Тот вскрикнул и уронил молот. Грант замахнулся, чтобы добить.. но неожиданно для себя опустил топор. Противник рухнул на землю. Шлем слетел, открыв взору копну огненно-рыжих, пламенеющих в сумерках волос.

– Ой, Баав! Ты девушка? – ахнул Сокол и присел рядом. – Эй, ты живая, нет?

Поверженная застонала. Грант достал из кармана руну лечения и разломал ее. Сломанная рука рыжей мгновенно срослась. Вылечив таким образом еще три травмы, он взял ее на руки и понес к шатрам лекарей. Битва уже закончилась, и противники расходились по своим лагерям. Победа осталась за Соколами и их союзниками.

– Клади ее вон туда, – кивнул на лежанку в углу хмурый лекарь. – А чего это ты вдруг врагов на руках носишь?

– Да жалко ее стало. Девчонка совсем, посмотри. Ей бы замуж да детей нянчить, а она воюет, – хмыкнул Грант, вспомнив по неведомой логике покойную Артишу, погибшую в неполные 16. Эта чем-то напоминала ее. Может, юностью, а может, выражением глаз в бою. Не женское это дело – воевать, вздохнул синеглазый воин. – Ладно, мне пора. Присмотри за ней.

У ворот Арены его ждали сокланы, еще не остывшие после схватки и оживленно обсуждавшие особо интересные моменты боя. Грант молча подошел, не принимая участия в разговоре. Захваченные спором Соколы даже не заметили его молчаливости. Зато сам он с удивлением заметил рыжую воительницу, садившуюся в карету Предводителя теней. Насколько помнил Грант, Предводитель не был женат. Да и девочка выглядела слишком юной для него. Давнишний враг предпочитал зрелых, состоявшихся женщин. Значит.. дочь? Однако, хмыкнул Грант, чувствуя, что девушка его здорово зацепила. Тем же вечером он послал ей самый большой букет роз, который нашелся в Магазине, и записку с предложением встретиться утром на Канале Лютеции.

В назначенный час он с тюльпанами в руках сидел на одной из забытых рыбаками лавочек, не очень-то надеясь, что рыжая придет.

– Привет, – прозвучало рядом. Грант обернулся и вскочил. Возле лавочки стояла вчерашняя девушка. На сей раз в красивом бледно-зеленом платье, волнами спадающем вниз. На шее красовались крупные бусы в виде малахитовых шариков, собранных на нитку. Глаза казались еще ярче в лучах рассветного солнца. Грант замер, восхищенно глядя на нее. – Ты всегда назначаешь свидания так рано? – мелодично рассмеялась девушка. – Я еле встала после вчерашнего.

– Нет.. не всегда, – протянул ей цветы Сокол. – Просто мне нельзя долго быть в вашем городе. Я должен улететь. Я же из вражеского клана. Так что, если честно, я не очень-то и ждал, что ты придешь. Как тебя зовут?

– Мирандаль. Тебе повезло, что цветы попали в мои руки, а не в папины, – снова засмеялась рыжая. – Он так тщательно отбирает моих кавалеров, что я, наверное, никогда не выйду замуж.

– Я везучий, – тихо проговорил Грант, протянув руку к ее волосам и осторожно перебирая их. Девушка молча смотрела на него, не отталкивая и ничего не говоря. Через минуту как-то само собой получилось, что их губы соприкоснулись. Через два часа, пролетевших быстрее ветра, Грант с сожалением простился с подругой в телепорте, обещав прилететь дня через три.

Следующие пару недель он регулярно летал в Люту на свидания. Сокланы сначала дивились – чего это вдруг он зачастил в столицу, да еще вип-телепортом, новомодным изобретением здешних магов, позволяющим перелетать в другие города мгновенно. Правда, и стоила новинка немало. Но увлеченный Грант не считал расходов. Он дарил Мирандаль цветы и драгоценности, осыпал самыми нежными словами. Воспитанная строгим отцом девчонка таяла от такого внимания, все больше привязываясь к возлюбленному. И очень скоро их отношения стали совсем близкими.. На счастье, Предводитель уехал на сутки в Саркел, и Грант смог приехать на целую ночь. Мирандаль убежала из дома, и они провели незабываемые часы в городской гостинице. После любви пили вино и разговаривали, лежа в постели. Мирандаль рассказала, что мать ее никогда не была замужем за отцом. Просто однажды он узнал, что случайная подруга родила ребенка. И, пользуясь своим авторитетом в городе, забрал дочь. Мать вскоре умерла от тоски. Так что росла девочка в строгой атмосфере военного лагеря. Отец не любил «телячьи нежности», и никогда не играл с дочерью, отдав ее гувернантке. Обычая поцеловать ребенка на ночь в доме не водилось, и Мира выросла в отчаянной тоске по нежности и теплу. Вместо кукол игрушками ее были кинжалы и воинское обмундирование. Платьицам она предпочитала военную одежду. Правда, годам к 16 женственность стала настойчиво заявлять о себе, и в гардеробе Миры появились красивые платья. Денег на дочь Предводитель никогда не жалел. Но зато контролировал ее так, что свободно вздохнуть она смогла только к совершеннолетию – после 21 отец немного успокоился, решив, что девочка наконец выросла и не наделает глупостей.

Получив от незнакомца цветы и приглашение на свидание, Мирандаль не удержалась от любопытства и пришла. Первый поцелуй в ее жизни оказался невыразимо волнующим. Если бы не руки Гранта, крепко обнимавшие ее, она бы упала от нахлынувших эмоций. С каждым следующим свиданием Мира все больше привязывалась к синеглазому Соколу. Поделиться чувствами ей было не с кем. Подруг при таком контроле она как-то не завела. А обсуждать эту тему с отцом было бы равносильно самоубийству. Грант не узнавал себя. Привыкший идти по дороге из разбитых женских сердец, с этой девочкой он был сама нежность. Она была такая доверчивая, милая.. что он просто не мог вести себя с ней так же, как со случайными подругами, скрашивавшими его ночи. Чем-то она напоминала Рику. Так же кинулась в омут отношений, доверившись, по сути, незнакомому мужчине старше себя на добрый десяток лет. А может, именно это и подкупило выросшую без ласки девчонку. В Гранте она нашла разом и защиту, и нежность, и тепло. Как бы то ни было, он чувствовал, что Мира становится ему не просто мимолетным увлечением, а чем-то большим.

Утром она пошла провожать его в Телепорт. Переломив рунку невидимости, он шел рядом и шептал ей на ухо разные нежности на грани приличия. Забыв о времени, влюбленные целовались взахлеб, словно путники, добравшиеся до родника после путешествия по пескам Ар Каима.

– Не понял, – угрожающе прозвучало вдруг рядом. Грант и Мирандаль отпрянули друг от друга. Сокол неуловимым движением отодвинул Миру за спину. В двух шагах от них стоял Предводитель теней с парой Призраков. И вид у него был на редкость недовольный. – И что это значит? Мирандаль, марш домой. Немедленно!