— Детка? — позвала меня мама.

Я с неохотой разлепила глаза.

— Ммм? — промычала я.

— Ты помнишь свое обещание? — она кинула мне серьезный взгляд через зеркальце.

Я тихо фыркнула и закатила глаза.

— Я буду паинькой, мам. Не парься.

Напряженная улыбка осветила ее лицо.

— Я очень на это надеюсь.

Я обещала ей, что буду вести себя хорошо, что не буду устраивать истерик и скандалов, хотя я имела на это полное право! Она оставляла Индианаполис с легкой душой, так как с этим городом у нее связаны не самые приятные воспоминания. Ей было легко покидать наш дом, где прошли их лучшие с отцом годы жизни, потому что потом родные стены несли боль. Мама так просто отрезала себя от прошлого, потому что оно стало для нее кошмаром. Она уезжала, испытывая счастье.

Но не я.

Мама забыла спросить у меня, хочу ли я переезжать в Кливленд к незнакомому мужчине, у которого есть сын. О, я еще не сказал об этом?

Джеймс Роджерс тоже испытал всю горесть неудачного, хоть и долгого брака. Его жена уехала с каким-то мексиканцем. Джеймс остался один с тринадцатилетним мальчиком-подростком, у которого был тяжелый период. Сейчас, правда, этому мальчику уже двадцать лет. Я никогда не встречалась с Заком Роджерсом, но мама сказала, что мы с ним чем-то похожи, а поэтому непременно подружимся.

Мама больше не пыталась завести разговор и специально для меня включила станцию рок-музыки, хотя она ее терпеть не могла и прозвала сей жанр дикостью. Она не разбиралась в искусстве ровно так же, как и я не разбиралась в адвокатуре. Мама — первоклассный юрист. Я не хотела быть адвокатом, потому что это скука смертная.

Кливленд — большой и красивый город с богатой историей. Я прогуглила его за день до переезда. Там было много достопримечательностей, но мне сразу же бросился в глаза зал и музей славы рок-н-ролла. Я дала себе обещание, что непременно посещу его, когда немного освоюсь в городе. Мама сказала, что особняк Джеймса находится в пригороде, поэтому там спокойно, не шумно, свежий воздух все такое. Конечно, это здорово, но… мне что, с деревьями общаться?

А еще в Кливленде было много черных. Нет, я ни в коем случае не была расисткой, но уровень преступности в городе все же велик. Однако и это не остановило маму переехать. С чистой совестью могу сказать, что я испробовала все варианты убеждения для обратной ситуации — чтобы Джеймс переехал в Индианаполис. Мама сразу же исключила этот вариант.

Когда мы въехали в город, я немного оживилась, и мама приободрилась, так как подумала, что пейзажи Кливленда завоюют мое сердце, и я перестану противиться. Во-первых, я и не противилась. Внешне, по крайней мере. Во-вторых, я просто прилипла к окну и со скучающим видом наблюдала за мелькающими зданиями, становящимися выше по мере того, как мы углублялись в город.

— Здесь так красиво! — воскликнула мама.

— Ага… — безучастно пробормотала я, мой взгляд перескакивал с одной неоновой вывески магазина на другую. — То же самое есть в Индианаполисе, если ты не заметила.

— Да ладно, Наоми. Разве тебе не интересно?

— Нисколько.

Возможно, мне было совсем чуть-чуть интересно.

Целый час мы двигались по прямой дороге через весь город. Я уверена, мы провозились бы в несколько раз дольше, если бы ни GPS-навигатор.

Но мы все же умудрились потеряться. Полчаса петляли по районам, и в итоге у нас закончился бензин, а потом столб дыма стал подниматься из-под капота, что свидетельствовало о поломке «Минивэна». Разве не чудесно?

Наша машина заглохла прямо посреди дороги, вследствие чего образовалась огромная пробка. Хорошо, что водители, застывшие в своих автомобилях за нами, оказались не типичными козлами. Они помогли откатить «Минивэн» к обочине.

— Замечательно, — проворчала я, закрываясь ладонью от палящего солнца.

На мне было минимум одежды: короткие джинсовые шорты и белая майка-алкоголичка, но я все равно умудрилась вспотеть.

— Эмм, не волнуйся, милая, я сейчас что-нибудь придумаю, — ответила мама, копошась в сумочке.

Я крутилась вокруг своей оси и искала тенек. Но увидела кафе-Макдональдс на противоположной стороне улицы, и мой желудок, словно по команде, громко заурчал.

— Я хочу есть, — сказала я.

Мама не ответила.

Я повернулась к ней и увидела, что она кому-то звонит. Наверно, своему будущему мужу.

— Алло, Джеймс?

О, я была права.

И мама вкратце объяснила ему ситуацию, в которой мы оказались. Я метала взгляды к Макдональдсу и ждала, когда мама прекратит болтать. Наконец, когда она сказал ему: «Люблю», и он ответил ей: «Люблю тебя тоже» (я стояла рядом, поэтому слышала), я повторила, что проголодалась, и что мы могли бы зайти в Макдональдс.

— Эээ, ладно. Хорошо, — мама нервно ерзала на месте, закусывая нижнюю губу и кидая взгляды на «Минивэн». А я давно говорила, что пора менять тачку. — Как раз подождем Джеймса.

— Что? Он приедет за нами? — я это предвидела, но все равно удивилась.

— Да.

— Здорово… — мама не услышала иронии в моем голосе.

Мы оставили машину и пошли в Макдональдс. Там было немного людей, но в помещении стояла неимоверная духота. Я была готова раздеться. И я разделась бы, если бы под одеждой был купальник. Ну, или хотя бы сняла майку. Интересно, как далеко находится дом Джеймса от побережья? Потому что если такая жара будет постоянно, я не выдержу. Хотя, можно целыми днями торчать у бассейна… ведь он есть в доме Роджерсов, верно?