– Что ж, я согласна.

– Анна, прошу тебя, ничего не забудь.

– Я не забуду и обязательно приду на то место.

– Вот и молодец.

Свечение исчезло, а вместе с ним и добродушное тепло.

Вскоре Анна проснулась: «Как это все прекрасно», - подумала она

Дети очень внимательно слушали Анана, и кто-то из них спросил:

– Отец, почему ты замолчал?

– Понимаете, дети, когда я вам все это рассказывал, можно сказать, что я себя не ощущал, вроде бы меня здесь с вами и не было.

Сыновья засмеялись:

– Отец, ты находился все время здесь.

«Ну, и, слава Богу», - подумал Анан. И промолвил:

– Все, дети, на сегодня достаточно.

– Ну, отец, мы тебя просим, расскажи нам еще про нее.

– Нет-нет. Охрон, Иасув, вам пора отправляться на службу, а с остальными братьями я в это время займусь делами по хозяйству.

– Отец, как же мы будем вести службу, если у нас перед глазами стоит образ пророчицы Анны?

– Это хорошо, а завтра мы опять продолжим начатое.

Охрон и Иасув с великим огорчением отправились исполнять свои обязанности, ибо отцовское слово для них было законом, и они чтили его. Отца своего они уважали точно так, как и самих себя. Они шли по улицам Иерусалима, не замечая прохожих.

– Охрон, почему ты молчишь?

– Понимаешь, Иасув, мне тоже хочется увидеть своего Ангела Хранителя.

Иасув улыбнулся и сказал:

– А ты раньше ложись спать, может, он и к тебе во сне придет.

– Иасув, ведь я серьезно говорю.

– Но ведь я тоже не шучу.

– Охрон, стой!

– Брат, что случилось?

– Куда мы идем с тобой?

– Ну, конечно же, в синагогу.

– Но ведь она уже осталась у нас позади. Эх ты, пророк, пророк.

– Иасув, а ты куда смотрел?

– Я не смотрел, а слушал тебя, все же, как ты хорошо умеешь говорить с самим собой!

Охрон покраснел:

– А разве я-я…

– Да, ты и, главное, какие ты вещи говорил, Охрон, я удивлен. – Иасув обнял брата, и они засмеялись.

– Все, Иасув, хватит, давай сделаем серьезный вид, ибо прохожие нас могут не так понять.

Анан вышел из дома, посмотрел на солнце, потом, опустив голову, он снова опустился в необыкновенный мир своих мыслей: «Странно, очень странно, я рассказывал детям даже то, что и сам никогда не слышал, неужели я все это выдумал?”

– Отец! Отец! – обратился к Анану один из младших сыновей.

– Да, Иддай, я слушаю тебя.

– Отец, ты случайно не заболел?

– Да нет, не обращайте на меня внимание, я уже стар, и порой хочется пообщаться с самим собой. Дети, приступайте к работе, я же немного посижу в тени.

Анан присел и, прислонившись к дереву, закрыл глаза. Некая тяжесть давила на него, и ему было приятно ощущать все это. Анан погрузился в сон, и ему грезилось, что он идет по безлюдной пустыне, и горячий ветер дует ему в лицо, раскаленный песок попадает ему в глаза - смотреть становится больно. И вот в один миг пред ним вырастает огромная каменная глыба, Анан чуть не столкнулся с ней: „О, Боже, как я не заметил этот камень сразу”, - подумал он. И вдруг этот камень заговорил с Ананом:

– Анан, ты очень скоро встретишься с Сыном Божьим.

Внутри этой глыбы что-то зашумело, загремело, из нее полилась вода. Анану стало страшно, и он очень быстро начал убегать от нее.

– Братья, братья, смотрите, что это с отцом, куда он побежал?

Небо было затянуто тучами, пошел дождь, загремел гром. Дети догнали Анана.

– Отец, дорогой, ну что…

– Извините меня, сон мне интересный приснился.

– Отец, ответь нам, интересный или страшный?

– Дети, поймите, и то, и другое.

– Отец, а от кого ты убегал?

– Мне стыдно говорить, но я убегал от каменной глыбы.

– Она что, гналась за тобой?

– Да нет, но она очень сильно гудела.

– Отец, дорогой ты наш, это гром гремел.

– Это я и сам сейчас понимаю.

Братья рассмеялись, Анан тоже не выдержал. Они стояли, обнявшись, мокрые и громко смеялись.