– Эйдан, скажи, а кто тебя обратил? – Мило склонив голову, разглядывала разноцветные переливы оболочки.

– Моргана, конечно. – Смело врал, улыбаясь, мерзавец. Это уже ни в какие ворота не лезло! Ему явно не было известно о голубоглазой девушке, находящейся неподалеку. Скрываясь от посторонних под плащом, она все время битвы стояла в стороне, боясь себя обнаружить. Ведь потеряв былые силы и способности, как никогда казалась уязвимой. И если бы не разговор с Марго об Эйдане перед началом поединка, подобная ложь вполне могла сойти за правду

– Морганы? Хм, понимаешь ли, недавно она сама призналась, что понятия не имеет, откуда вообще ты взялся. Не мог бы объяснить, как такое могло произойти?

Тело Эйдана напряглось словно струна, глаза вспыхнули огнем, и парень медленно попятился.

– Майя, в следующий раз, если хочешь позвать, просто крикни, моя голова не железная, знаешь ли. – Улыбнулся Ноа, переступая порог кухни, но, заметив, как искрами сверкают мои ладони, насторожился, переводя взгляд на Эйдана. – Что здесь происходит?

– Милый, у нас в гостях неведома зверушка. – Хмыкнула, вспоминая стихи Пушкина. – Он не вампир, представляешь…

Больше сказать ничего не успела. Изо рта Эйдана, словно из печи, полыхнуло огнем прямо мне в лицо. Неконтролируемый крик боли вырвался из груди, когда языки пламени коснулись нежной кожи. Я отлетела к стене, задыхаясь от переполнявшего чувства жжения. Но в следующую секунду поток огня прекратился, все затихло, и лишь дикий рык Ноа разрывал тишину.

– Да как ты смеешь…

Тело Эйдана выгнулось, словно корчась в муках ада. Кулаки хранителя сжались, и один взмах руки предопределил судьбу парня. Словно снедаемый изнутри, он покрывался мелкими ожогами, и секунду спустя, вспыхнул, превратившись в кучку пепла, осыпающуюся на пол.

Завороженная зрелищем, и оглушенная нахлынувшей болью, словно со стороны наблюдала, как искаженное страхом лицо хранителя нависло надо мной, а красивые губы шепчут утешительные слова. Зверь внутри вздохнул с облегчением, в очередной раз, напоминая – ничто не вечно и следует быть более осторожной. Да, избыток самоуверенности когда-нибудь убьет меня. И закрыв глаза, потянулась за украденным туманом, стараясь залечить раны и восстановить сгоревшие волосы.

– Майя, не молчи! – Рыкнул Ноа, не в силах успокоится, и, наблюдая, как заживают ожоги на теле полукровки.

– Все хорошо. – Открыв глаза и улыбаясь, бормотала хранителю. – Впредь я постараюсь быть более бдительной.

– Майя, такими темпами я поседею уже спустя несколько недель. Прошу тебя, малыш, не заставляй меня больше так переживать. – Нежно обнял за плечи, прижимаясь к хрупкому телу, словно старался впитать каждую его частичку. Я зарылась пальцами в мягкие волосы, искоса поглядывая на кучку пепла.

– Что ты с ним сделал? – Тихо протянула, медленно отстраняясь и заглядывая в черные глаза.

– Взорвал. – Расстроено буркнул клыкастик.

– Не знала, что ты можешь… так… - Пролепетала хранителю, с благоговением касаясь любимого лица.

– Это крайность, к которой я давно не прибегал. – Тяжело вздохнул Ноа, подхватывая меня на руки и, видимо, собираясь унести в спальню. Взглянув на пепел, напоследок бросил:

– У нас есть около часа, прежде чем он оживет.

Смысл сказанного не сразу донесся до моего сознания, и мотыляя ножками, словно ребенок, закричала:

– Стой! Как это оживет?! Немедленно верни меня откуда взял!

Ноа улыбнулся, явно ожидая подобной реакции, и поставил драгоценную ношу на ноги. Одежда была безнадежно испорчена, и кое-как поправив прожженную ткань, уставилась на останки Эйдана.

– А теперь поподробнее, пожалуйста. Что значит «оживет», потому что та кучка пепла не кажется мне похожей на вампира. Ничуть. – Обиженно бормотала улыбающемуся хранителю. И зачерпнув носком туфли серую пыль, буркнула. – Ни ручек, ни ножек… одна сплошная труха.

– Это пока. – Хмыкнул Ноа. – Как видишь, почти у каждого из обитателей Дома - свой скелет в шкафу. Эйдан не будет исключением.

– Хочешь сказать – ты его знаешь?

– Да. – Вздохнул хранитель, явно окунувшись в воспоминания. – В детстве он был ужасным хулиганом.

Сглотнув и стараясь не подавиться воздухом от удивления, молча уселась на стул. Каждый день, кто-то из бессмертных умудрялся меня шокировать. И, казалось бы, пора уже привыкнуть, но и это никак не получалось.