Любопытно. Очень. Вообще, если подумать, Эдан относится ко мне весьма трепетно и очень нервно реагирует, когда я слишком приближаюсь к смерти… ну или она ко мне. Могу я допустить, что эта штука призвана меня оберечь? Могу. Это вполне вероятно. Даже если она не в состоянии напугать комара, то это еще ничего не значит – Эдан ведь может быть уверен, что она в состоянии горы двигать и стрелы в воздухе сбивать. Впрочем… нельзя поручиться, что в медальончике этих функций не закладывали… тем более, что в Эдана ни разу за все время нашего знакомства ни одна стрела не попала. Но если так, то сам Эдан остается без этой самой защиты…

Нет, так дело не пойдет. Вернуть ему медальон – нельзя. Во-первых, я уже принял, возвращать принятое – порвать все отношения. А на кой черт мне их рвать-то? А во-вторых… ему ж приятно. А чего ради друга не сделаешь?

Но все равно, не дело это, что он без защиты остается.

Проводил я его в казарму – одну из четырех оставшихся, остальные три разгрохала орочья громуха, чтоб ей пусто было! – проследил, чтоб он за книги не хватался и взаправду спать лег, и снова начал думать. Вообще не очень я к этому приспособлен, мне еще батя говорил, что башка у меня только для пробивания хлипких стенок годна, но ведь приходится… чего только обстоятельства с нами не делают! Даже вот меня думать заставили…

Итак, нужна замена медальону. Правильно? Правильно. А где ее взять? При том, что я понятия не имею, чем этот медальон должен был помогать? А хрен ее знает. Значит… значит, нужно просто что-то такое, что даст ему шанс. Лишний шансик, пусть даже крошечный – иной раз и он решающим может быть. Вот только… нет у меня ни родовых медальонов, ни могучих заклинаний, ни друзей чароплетов, которые могли бы помочь… Ничего нет. Меч разве что, да нож, да щит… доспехи еще – покоцанные уже, надо бы, кстати, подобрать себе что-нибудь поновее… Что еще? Башмаки старые, одежда… Тьфу, Бо, это все не то.

Я шел по двору к северной стене, куда меня определили командиром, и гонял в голове одно и то же. То так, то эдак… На самом деле это меня в каком-то смысле выручило, потому что когда я задумываюсь, то вид имею уж очень… думающий. Для моей внешности это равнозначно умному, между прочим. Ну а коли пришедший является новым командиром и с виду какой-то умно-думающий, то и приставать к нему неохота… Вот ко мне и не приставали, что очень кстати, а то я ничего в деле командования не смыслю и мог бы легко глупость какую-нибудь спороть. Впрочем, у меня все впереди, разумеется.

А когда они увидят куг – а они увидят – то опять ржать будут, савраски! Куг ведь для боевого ножа мелковат, несерьезно выглядит… смешно даже… я б на их месте тоже ржал. А так я на своем… и на своем месте мне над кугом ржать не пристало. Тем более куг моя обидчива бывает – это с бабами… с женщинами… завсегда. Особенно если гномки…

И вот тут меня осенило. Во-первых, до меня дошло, что ребята могут и не знать, что меня к ним командиром назначили. А во-вторых… куг же! Вот что… кого… я должен отдать Эдану! Это ведь и впрямь шансик! Куг моя, конечно, своевольная, Кошка же, что с нее взять… но если очень попросить, то выпендриваться много не станет. А кое-что она может, это я точно знаю. Вот и решено! Когда Эдан проснется, я ему и вручу свой нож. А не возьмет – обижусь. Я еще на него ни разу не обижался, так что это будет новое ощущение. Для него, кстати, тоже, хха!

Воодушевленный своей придумкой, я почти взлетел на позиции (ну вру, вру, степенно влез) и наткнулся на весь свой (ну надо же!) отряд. Хотя – что значит, наткнулся? Где ему и быть-то, ежели не здесь, верно? В любом случае, вид сияющего (победа разума дорогого стоит!) меня настроил ребят на чуть более тоскливый лад. В смысле, они меня чуть не побили за одухотворенно-радостную физиономию, потому как ее выражение противоречило их трауру. Только побить меня вот так вот запросто мало кому удавалось, я им тоже бока помял, заявил, что если они и дальше так будут себя вести, то снова останутся без командира, потому как мне тут не намазано и вообще…

Разрешив таким образом возникшее недоразумение и сойдясь на необходимости сделать все, чтобы накостылять оркам посильнее и продержаться подольше, мы занялись делом. То есть познакомили меня с позицией, с тройками и командирами троек, с состоянием вооружения и экипировки (боги мои, сколько я слов-то знаю, оказывается!) и пошли отдыхать. То есть это ребята пошли отдыхать, а я… я никуда не пошел. Сел у стеночки, скрутил травяной жгут и принялся жевать. Эльфы этого дела не любят, говорят, что травки эти бошку дурманят, а батя говорит, что гномам это нипочем, расслабляет только слегка и сосредоточиться помогает. Эдан поначалу тоже нервно косился, потом плюнул и перестал обращать внимание. А и правильно. Нечего.

Мысли во мне слегка улеглись, я даже и подремать успел немного, так, вполглаза… За стенами было затишье, и это, хоть и давало нам передышку, но само по себе напрягало ожиданием. Так что вопреки моему обыкновению заснуть по-настоящему у меня не вышло. Хотел пойти в казарму к Эдану – и не пошел. Словно стоит мне там появиться, как он сразу же проснется, и… Не выспится просто. Сил меньше будет. А ему надо их много-много. Хоть бы все у него получилось!

Я и сам не заметил, как начал волноваться. Вообще-то мне это не очень свойственно. Я даже когда в рабстве был, не особо так волновался. Ну продадут, ну каменоломни… ну сдохну там лет за пять… чего волноваться-то? Я, даже когда Эдан к нам подошел, волноваться не стал. Хотя сам не знаю, почему, решил, что именно это чудо природы и изменит мою судьбу (хотя что он меня попросту купит, мне бы и в голову не пришло – да и не пришло). Чудо… Я невольно ухмыльнулся, вспоминая. Не, ну ведь правда же – чудо. Я тогда в первый раз своей жизни эльфа видел. А учитывая обстоятельства, Эдан вообще показался мне жутко красивым. Даже захотелось напрячь батю, чтоб тот выгравировал портрет этого красавца – на каком-нибудь кубке. Хорошо, чтоб бати в пределах досягаемости не оказалось, кхе! А то я б вообще без волос остался на всю жизнь – повыдергали бы, даже не поморщившись…