Скулы заломило от неестественной, натужной усмешки.

— Серьезно? — Шок на лице Джеффри сменился облегчением. — Но как ты умудрился увидеть его член? Парень даже локоть стесняется оголить.

Действительно, как? Смех замер у него на губах.

— Как-то раз мы шли из пивной, и он остановился, чтобы облегчиться.

Джеффри изобразил скептическую гримасу.

— Клянусь, это чистая правда, — побожился Дункан, надеясь, что небеса простят ему эту ложь. — Сильно же ты скучаешь по Мэри, если в мальчишеской заднице тебе мерещится женская попка.

Джеффри уже нацелился двинуть ему в челюсть, но, завидев на лице Дункана усмешку, смущенно опустил кулак.

— До святочных каникул еще больше месяца. Мне бы лучше приструнить свои мысли, да?

Дункан вынужденно рассмеялся. Тема была закрыта — но только на сегодня. Он больше не мог смотреть на Маленького Джона и не видеть в нем — хуже того, не вожделеть в нем — Джейн. Сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь еще заметит то, что заметил Джеффри?

***

Джейн научилась — и очень хорошо — избегать Дункана.

Однажды вечером она вместе со всей компанией отправилась в пивную, чтобы отпраздновать успешное участие Генри в университетских прениях. Весной он завершит обучение и станет наставником. Это стоило отметить. Однако за столом она намеренно села как можно дальше от Дункана и за весь вечер не обменялась с ним и парой фраз.

Молчала она и по пути домой, когда Джеффри и Генри зашли вперед и оставили их с Дунканом наедине. Он взял ее за локоть, чтобы помочь перешагнуть лужу. Она отдернула руку:

— Перестань опекать меня как девчонку. Ты меня выдашь.

— Джеффри и так тебя подозревает, — прошипел он в ответ. — Проспрягай amo.

Она метнула на него сердитый взгляд. Большого желания проговаривать на все лады слово «любовь» у нее не было.

— Странный выбор.

— Начинай. Да погромче, чтобы им было слышно, — кивнул он на юношей, которые шли впереди.

— Amo, amas, amat, — громко произнесла она. Потом спросила вполголоса: — С чего ты решил, что он меня подозревает?

— Он заметил, как ты крутишь задом, и сказал, что у тебя женская походка.

Она взглянула вперед. Сторонясь Дункана, она стала больше времени проводить с Джеффри, а значит стала чаще рисковать обнаружить себя.

— Это ты виноват. Вечно глядишь на меня своим странным взглядом.

— Неправда. Я, кстати, спас твою непутевую голову. — Громким голосом он добавил: — Теперь во множественном числе.

— Как? — И прокричала: — Amamus, amatis, amant.

— Хорошо. Теперь в прошедшем времени. — Он помахал приятелям и снова понизил голос. — Как-как. Засмеялся.

— Засмеялся? — Повторяя за ним, она то повышала, то понижала голос. — Amabam, amabas, amabat, amabamus, amabatis, amabat. В этом нет ничего смешного. — Она позволила ложному чувству безопасности убаюкать себя. Но один неверный шаг, и ее ждет тюрьма, а то и что пострашнее.

— Amabant, а не amabat. Мне нужно было выгадать время, чтобы подумать.

— Amabant. И что в итоге ты сказал?

— Сказал, что видел, как ты отливаешь, и лично убедился в том, что ты парень.

Она прыснула. Облегчение, чувство сплоченности снизошло на нее.

— Потише, — одернул ее Дункан. — Смеешься как девчонка.

— Что вас так развеселило? — спросил Джеффри, оборачиваясь.

— Долго рассказывать, — отозвался он, спровоцировав у нее очередной приступ хохота. — Один анекдот о ректоре, педеле и повелительном наклонении.

— О, я его знаю! — завопил Генри. — Жуткая пошлятина!

— Amarer, amareris, amaretur! — звонко прокричала Джейн. Внезапно ее оживление сошло на нет, и она закусила губу. — Он тебе поверил?

Что-то промелькнуло на его лице.

— Надеюсь, что да. Я оскорбил его достоинство. Продолжай.

На мгновение ей стало стыдно. Плохо, что Джеффри — самый добродушный, самым неиспорченный из них всех — незаслуженно пострадал за ее грех.

— Amaremur, amaremini, amarentar.

— Tur. Amarentur.

— То есть, ты намекнул Джеффри, что видел мой botellus, да? — Она прикусила улыбку. — По сути, ты почти не соврал. Ты не только видел его, но и подержал в руках.

Он вспыхнул до корней волос.

— Ну извини. Ничего другого на ум не пришло.