Я знаю ее, я горжусь ею, я верю ей; я сижу и гляжу на циферблат хронометра… Тик-так, тик-так, тик…

Глубокий вздох… Все в порядке!

– Находишься на расчетной орбите! – информирует меня Земля. – Корабль «Союз-3» идеально выдержал заданные параметры. Все бортовые системы функционируют нормально.

Выдох… Все! Я начинаю спокойно жить и спокойно работать».

Последние уточняющие траекторные измерения. Звонки в Москву из Центра управления полетом: «Все прошло нормально, корабль на орбите, космонавт чувствует себя хорошо!». И радиоэфир замирает минутной паузой. А потом в пространство над планетой летит заранее подготовленный текст сообщения ТАСС:

«НА ОРБИТЕ – "СОЮЗ-3"»

26 октября 1968 года в 11 часов 34 минуты московского времени на орбиту искусственного спутника Земли мощной ракетой-носителем выведен космический корабль «Союз-3».

Космический корабль пилотирует Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР полковник Береговой Георгий Тимофеевич.

Бортовые системы корабля «Союз-3» функционируют нормально. Давление и температура находятся в заданных пределах. Летчик-космонавт товарищ Береговой Георгий Тимофеевич приступил к выполнению программы полета».

Над планетой зазвучал новый космический позывной – «Аргон». Георгий Тимофеевич доложил в Центр управления полетом об успешном выходе космического корабля «Союз-3» на расчетную орбиту.

Как Георгий Береговой потом не раз говорил, что не сумел, как ни старался, точно уловить момент перехода от перегрузки к состоянию невесомости, переход все равно произошел неожиданно. После выключения двигателей ракеты-носителя и наступления невесомости в первый момент показалось, что корабль вдруг перевернулся вверх ногами. Береговой повис на ремнях, которыми был прикреплен к креслу-ложементу. У него создалось впечатление, будто он опрокинулся лицом вниз, резко рванулся вперед и стал падать, стремительно вываливаясь из ложемента, к которому был только что прижат невидимой рукой перегрузки. Дело в том, что в момент выключения ракетного двигателя и перехода к состоянию невесомости тело космонавта еще продолжает движение вперед по инерции. А тут мгновенно, разом исчезают стартовые перегрузки, двигаясь по инерции, космонавт стремительно устремляется вперед. Организм и сознание, еще не понимающие, что такое невесомость и как она действует, воспринимают происходящее, как падение, как резкий кувырок вперед. Первая реакция, как говорят космонавты – схватиться за подлокотники ложемента. Потом становится понятно, что ты все-таки не вывалился из кресла и по-прежнему висишь над ложементом, удерживаемый ремнями. Тут сознание выдает вторую совершенно неверную подсказку: что корабль перевернулся, и это ты висишь вниз лицом. Но проходит две-три минуты, и усилием воли заставляешь себя поверить: все нормально, космический корабль не перевернулся. Просто наступила невесомость.

Жизнь космонавта на орбите начинается с вживания, с приспособления сознания и человеческого организма к новым условиям окружающего пространства, и прежде всего, – к условиям невесомости. Одновременно по программе полета начинается работа: с обзора пультов управления, световой индикации, с проведения большого объема технических работ на борту – всего того, что относится к обязанностям летчика-космонавта.

Георгий Береговой в первую очередь контролирует выполнение автоматикой корабля раскрытия солнечных батарей и антенн. Полтора года назад, во время трагически закончившегося полета Владимира Комарова, именно в этот момент начались первые неприятности – не открылась одна из двух батарей. Сейчас же все проходит нормально.

Следующая полетная операция – проверка герметичности орбитального отсека. Все в полном порядке, утечки воздуха нет. Береговой выравнивает давление между орбитальным отсеком и спускаемым аппаратом. Расстегивает ремни, которые фиксировали его в кресле-ложементе, и открывает переходной люк между отсеками. Теперь можно начинать обживать корабль.

Программа космического полета предусматривала начало активных действий космонавта в первые минуты после выхода «Союза-3» на околоземную орбиту. С Земли поступила команда, которая, хотя Георгий Тимофеевич и был к ней готов, все же заставила ощутить волнение. Береговому предстояло провести сложный маневр по сближению с беспилотным кораблем «Союз-2», а потом выполнить причаливание к нему и собственно стыковку.

После завершения космического рейса «Союза-3» газета «Правда» 17 ноября 1968 года опубликует развернутую информацию о полете Георгия Берегового, в которой так будет описан процесс взаимодействия двух кораблей в космическом полете:

«После отделения корабля «Союз-3» от носителя он (т. е. космический корабль. – Авт.) осуществил радиопоиск «Союза-2», после чего начался процесс сближения космических кораблей. После автоматического сближения кораблей до расстояния между ними в 200 метров последующее сближение проводилось под управлением летчика-космонавта. После выполнения этой операции корабли разошлись на расстояние 565 километров, а затем вновь сблизились. При повторном сближении Г. Т. Береговой производил фотографирование «Союза-2» и проводил измерения параметров относительного движения кораблей».

Из приведенного выше текста, опубликованного в «Правде», совершенно ясно, что в полете «Союза-2» и «Союза-3» планировалось только маневрирование и сближение космических кораблей, но речи об их стыковке не было.

Обратимся к воспоминаниям самого Георгия Тимофеевича Берегового о первом дне космического полета: «Автоматически включились бортовые двигатели, и «Союз-3», изменив траекторию полета, направился к точке, в которой должно было состояться космическое рандеву. Оба корабля оказались поблизости друг от друга – их разделяло лишь несколько километров. Сблизившись до двухсот метров, корабли пошли параллельным курсом, – видеть все это, должен сказать, было незабываемым счастьем. «Союз-2» бесшумно несется сейчас в двухстах метрах от моей кабины. По программе нужно свести корабли еще ближе – на расстояние нескольких метров! Пришел черед действовать мне.

Беру управление на себя…

…Осторожно двигаю ручками управления… Расстояние между кораблями постепенно уменьшается – значит, двигаюсь вперед. Увеличиваю тягу маневровых двигателей – сближение продолжается… Вот он, «Союз-2», совсем рядышком, рукой достать!

Отпускаю ручку. Летим по инерции по своим орбитам. Корабли, имея небольшую разницу в скорости, начинают медленно расходиться… Снова берусь за ручки, снова сближаю корабли…»

О планировавшейся стыковке и в мемуарах самого Георгия Тимофеевича тоже ни слова! Но почему?