– Ты удивительна, хоть и мираж!..

– Ты обманул меня?.. – глаза слезами стали наполняться, - хочешь убить?

– Нет, не хочу, но и не хочу, чтобы кто-нибудь другой сорвал цветок прекрасный.

Ты ведь хочешь сама меня любить, ласкать и нежить?..

– Я боюсь… и не умею.

Понял Елисей, это хочет не она, а тот бутон готов раскрыться, расцвести цветком прекрасным, это же сама природа в ней стремится к проявленью, чтобы принять луч солнца самого.

– Я обосновал нашу встречу, теперь ты сможешь покинуть этот мир, уйти домой, я тебя держать не буду.

– Правда?.. – обрадовалась Василиса.

– Правда!.. как только меня отпустишь… а то прижала – глубоко вздохнул, - дыхание перехватило, - улыбнулся Елисей.

Василиса опять не понимала, она думала, что он держит её.

– Сверху лежит и меня же обвиняет…

Растерялась Василиса вновь, чуть покраснела, подняться попыталась, он не держал её, но тело всё дрожало мелкой дрожью, сил не было совсем, она опять упала на него, в глазах слёзы появились от бессилья.

– Ты хитрый!.. ты знал, что так будет!.. Я не могу-у, нет сил… ты помоги мене?..

– Нет, не помогу, ведь ты сама не хочешь подниматься? Эх!.. сейчас бы в озере студёном искупаться, охладить пыл Василисы… - издевался Елисей.

Покраснела Василиса ещё больше, но ничего поделать не могла, уронила голову ему на грудь и замерла, беззвучно плача, как показалось Елисею. Он не тревожил, не шевелился даже, каждой клеточкой впитывая её нежность души, что блаженством растворяет в неге.

– Какой-то день сегодня необычный!.. удивительный, прекрасный!.. пусть будет, даже, если это только сон… - тихо произнёс ей прямо в ухо.

Василиса не ответила ему, душа её к нему стремилась, душа жаждала безумства.

Она даже упрекала Елисея, что он такой!.. такой!.. хороший!.. и такой несмелый. Вдруг произнесла:

– Солнце не спрашивает разрешенья у природы, оно просто приходит и раскрывает…- даже замерла, дышать перестала от откровенности такой.

– Наверное, потому, что она его супруга!.. Но и так пока я не хочу. Хочу насытиться тем, что сейчас имеешь. Солнце не спрашивает, а раскрывает, но приходит вновь и вновь, чтоб насладиться чистотой, умыться в утренней росе, сверкнуть в ней всеми красками природы. Давай просто полежим пока на брачном ложе, что приготовила природа нам.

– Тогда слушай тишину, меня услышишь, раскроешь всю от края и до края – прошептала Василиса, устраиваясь рядом, - а ты хитрый!.. проникаешь всюду и нет сил никаких сдерживать твоё нахальство.

Они лежали рядом, прижавшись плотно, и слушали ту тишину, что доначальна. Эта тишина их наполняла, готовая взорваться и разбросать по всей вселенной тысячами звёзд, форм жизни, образов творений.

– Неужели это мы всё сотворили, Василиса?..

Она смотрела широко открытыми глазами, чувствовала, как какая-то пустота всё тело наполняет, будто она становится большая, как сама природа или ещё больше. Стало тесно в платье… села, сняла его, положила рядом, наклонилась к Елисею:

– Не появится творенье, если дева женщиной не станет.

– Знаю я, но бутон должен созреть, чтобы раскрыться и не завянуть на корню.

Сама же говорила, что убить себя придётся… или не придётся?.. а принципы морали?..

– Пусть умру, сейчас жажду безумства.

Понял Елисей, бутон жаждет проявленья в виде цветка, он наполнен и готов, но нельзя сломать…

– Не умрёшь!.. – встал Елисей, её поднял, - свершим мы ритуал венчанья!..

– Как?..

– Колени преклоним перед матушкой природой и благословения попросим.

– И как узнаем, что она благословила?