– Но только не в том порту, где груз берут на борт, – возразил Шеннон.

– Я не договаривался возить оружие, – повторил Вальденберг.

– Вы договаривались о перевозке нелегальных иммигрантов в Британию, – уточнил Шеннон.

– Они становятся нелегальными только после того, как ступят на британскую землю, – парировал капитан. – А «Тоскана» будет вне территориальных вод. Они могут добраться на берег на катерах. Оружие – совсем другое дело. Оно незаконно находится на корабле, если в накладной ничего не указано. Почему не вписать его в путевой лист? Так и скажите, что оружие законным образом переправляется из Плоче в Того. Никто не узнает, что мы потом отклонимся от курса.

– Потому, что если на борту уже есть оружие, испанские власти не разрешат судну зайти в Валенсию или в любой другой порт Испании. Даже транзитом. И уж во всяком случае ни о какой дозагрузке оружием речи быть не может. Поэтому приходится умалчивать об этом в путевом листе.

– Тогда откуда мы должны прибыть в Испанию? – спросил Вальденберг.

– Из Бриндизи, – ответил Шеннон. – Вы зашли туда за грузом, но он вовремя не поступил. После этого руководство компании велело вам направиться в Валенсию за новой партией груза для Латакии. Очевидно, что вы подчинились.

– А если испанская полиция обыщет корабль?

– Нет ни малейших поводов для этого, – сказал Шеннон. – Но если это случится, ящики следует спрятать под пол трюма, между шпангоутами.

– Если они их там найдут, то нам вообще надеяться не на что, – заметил Вальденберг. – Они решат, что мы возим товар для баскских террористов. Нас засадят до конца дней.

Переговоры продолжались до трех часов утра. Шеннону пришлось раскошелиться на 5000 фунтов. Половину до погрузки и половину после выхода из Валенсии. Дополнительной платы за остановку в африканском порту не требовалось. Там проблем возникнуть не может.

– С командой вы сами разберетесь? – спросил Шеннон.

– С командой я разберусь сам, – решительно сказал ему Вальденберг.

Шеннон в этом и не сомневался.

В гостинице Шеннон вручил Бейкеру половину оставшейся суммы за оружие, 3600 долларов, и попытался немного поспать.

Это оказалось не просто. Было душно, пот катил с него градом, а из головы не выходила «Тоскана», стоящая у причала, и ящики с оружием на складе. Как бы чего не вышло. Он понимал, что осталось совсем немного, всего три короткие процедуры, которые отделяют его от того момента, когда никто и никаким образом не сможет его остановить.

Погрузку начали в семь. Солнце уже давно встало. В сопровождении вооруженного винтовкой таможенника, вышагивающего рядом, ящики на автокаре подвозили к причалу, где «Тоскана» брала их на борт с помощью своего грузового крана. Ящики были не особенно громоздкие, и внизу, в трюме, Вламинк и Чиприани без особого труда ворочали их, прежде чем установить так, чтобы можно было надежно закрепить груз. К девяти утра все было сделано и люки задраены.

Вальденберг приказал механику разводить пары, и дважды повторять не пришлось. Позже Шеннон узнал, что механик вдруг неожиданно разговорился, когда через три часа после выхода из Бриндизи понял, что «Тоскана» направляется к берегам его родной страны. Оказалось, что его там по каким-то причинам разыскивают. Все время стоянки он прятался в машинном отделении, и никто к нему не спускался.

Провожая глазами «Тоскану», выходящую из гавани, Шеннон вложил Бейкеру в боковой карман оставшиеся 3600 долларов и 500 фунтов для Зилиака. Они не знали, что, когда ящики оказались в трюме, Вламинк наугад вскрыл пять из них, проверил содержимое, дал отмашку Земмлеру, стоящему у открытого люка на палубе, а Земмлер вытащил платок и высморкался, подав условный сигнал Шеннону. На всякий случай.

Вдруг в ящиках окажется металлолом. Такое случалось, и не раз, в мире торговцев оружием.

Бейкер, получив деньги, вручил югославу 500 фунтов, как будто бы от своего имени, а Зилиак позаботился, чтобы шеф таможни не отправился домой натощак. После этого Алан Бейкер и его «помощник»-англичанин тихо уехали из города.

На личном календаре Шеннона из ста дней, отпущенных сэром Джеймсом Мэнсоном на подготовку переворота, прошло уже шестьдесят семь.

Как только «Тоскана» вышла в открытое море, капитан Вальденберг начал проводить на корабле организационную работу. Члены команды по одному вызывались на конфиденциальную беседу. Хотя никто не догадывался об этом, но если бы кто-то отказался дальше служить на «Тоскане», несчастных случаев на борту избежать бы не удалось. Нет лучше места для внезапного исчезновения человека, чем корабль ночью в открытом море. А Вламинк и Дюпре, на пару, могли забросить любого далеко-далеко за борт при необходимости. Может быть, их присутствие повлияло, но никто из членов команды не стал возражать.

Вальденберг потратил тысячу фунтов из двух с половиной, которые получил от Шеннона в аккредитивах. Механик-югослав, довольный, что снова оказался далеко от своей страны, взял свои 250 фунтов, запихнул в карман и отправился в машинное отделение. Он не стал комментировать происходящее. Первый помощник, Норбиатто, очень разволновался при мысли об испанской тюрьме, но, положив в карман 600 фунтов долларовыми купюрами, прикинул, сколько придется добавить, чтобы когда-нибудь купить собственный корабль, и успокоился. Матрос Чиприани, похоже, обрадовался перспективе оказаться на корабле, набитом контрабандой, взял свои 150 фунтов, радостно сказал: «Спасибо!» и удалился, восторженно бормоча: «Вот это жизнь!» Он был человеком недалеким и ничего не знал об испанских тюрьмах.