– Гор-р-рыныч… – девушка покатала его имя на языке, ощутив в теле непривычную сладкую дрожь.

– Чо, понравился, хозяин-то? – поинтересовался кто-то справа.

Покраснев больше из-за того, что поймали за таким делом, чем из-за несвойственного ей смущения, Вероника оглянулась. Маленький, размером с кошку, человечек в ярком красном одеянии и зеленых полосатых штанишках поклонился в ответ на её взгляд, подметя длинной густой бороденкой несколько досок пола.

– Эм… – только и смогла ответить девушка.

– Домовой мы, Игнат, – пояснил человечек, деловито смахивая несуществующие пылинки, невесть откуда появившейся тряпочкой. – А на хозяина тутошнего заглядываться не стоит. Бирюк он у нас, как есть.

– Это как? – с любопытством спросила пленница.

Она еще не отошла от шока от появления домового, но новое слово уже заставило мозг действовать, побуждая задавать вопросы.

– Так он тот, который о трех головах, – довольно пояснил Игнат, явно ожидавший этого вопроса, – потому и девка ему потребна особая.

– Это как, три? – не поняла Вероника, – у него же только одна, я видела.

– А он чо, перед всеми штаны сымает? – домовой приподнял бровь, выражая крайнюю степень удивления на очень самодовольном лице. – Окстись, девка!

– Три, говоришь… – задумчиво проговорила девушка.

– Ага, – кивнул человечек, – одна сверху думает, две снизу помогают. А вообще, меня Яга прислала. Сказать, что Митрофан завтра вечером воротится.

– Митрофан – это кто? – уста Вероники произнесли вопрос, а мозг еще обдумывал информацию, полученную от Игната. Три… Надо же…

– Так домовой здешний, – пояснил коротышка. – Родственников навещает в соседней деревне. А я, вот, с хозяйством пособляю.

Ощутив тяжесть на своих бедрах, Горыня удивился. Сначала ему показалось, что это лишь остаточное явление сна, навеянного близким женским присутствием и её запахом – дивным легким ароматом непонятных специй, витающим повсюду. Через несколько мгновений мужчина сообразил, что сон – сном, но тяжесть вполне реальная. И, наконец, пока сознание, одурманенное сном, медленно разбирало, что же творится, жаркий девичий голосок прошептал ему на ухо:

– А что, и в самом деле, три?

Змий рванулся в сторону, но поскольку лежал он на самой середине кровати, да еще и пузом книзу, то получилось не очень. Он, кстати, совершенно не мог объяснить природу своего дикого сексуального желания к пленнице. То ли дело, если б хотелось её только сожрать – это было нормальное желание змия к красивой девице, про которое Горыныч не раз слышал от отца или знакомых драконов, однако… может они имели в виду совсем не это? Тогда появлялся скрытый смысл, и… становилось немного страшно. Потому что те же, кто утверждал такое, говорили, что сопротивляться, в конечном счете, бесполезно, и порода все равно возьмет свое.

– Изыди, злыдня, – очень натурально прошипел он, в глубине души сильно порадовавшись, что лежит на животе. Иначе девушка уже убедилась бы в наличии того, о чем спрашивала, заодно потеряв всю ценность собственной невинности.

– Вот еще. Сам крал, вот и выкручивайся, – для подтверждения своих слов она очень ловко попрыгала на его теле, вцепившись в одеяло ноготками, от чего Горыныч едва не застонал.

– Ты чего, дура, да? – растерянно вопросил змий, – говорят тебе, спать иди!

– Вот странный вы народ, русичи, – фыркнула Вероника, – покажи, говорю – значит, показывай. Или думаешь, напугаешь?

– Разорву, – мрачно пообещал он в ответ. Впрочем, не принимая никаких усилий, чтобы воплотить свою угрозу в жизнь.

– Ну, покажи, Горыныч, миленький, – она всхлипнула, – ну что тебе стоит?

Стоило это немалой выдержки и огромного количества нервных клеток, в чем змий, конечно же, сознаваться не собирался. Но женские слезы были выше его сил.

– Ладно, слушай… – мужчина выдохнул. – У меня с этим проблема. Большая. Две. Если испугаешься и побежишь, то я скорее всего обернусь зверем и тебя… съем. Потом. Сначала… пф-ф-ф-ф… Так что твое любопытство выйдет боком нам обоим.

Не в силах говорить дальше, он с силой потер ладонями глаза и уткнулся лицом в подушку, ожидая, когда девица выйдет из комнаты, забрав с собой свечу, тускло освещавшую пространство и, возможно, станет хоть чуточку легче. Но Вероника оставалась на месте.

– Что, не передумала смотреть-то?

В ответ послышался нервный смешок.

– Откровенность за откровенность, – наконец задумчиво произнесла она. – Я не совсем непорочная, я очень много знаю... теоретически.

– И не принцесса, – угрюмо поддакнул Горыня, который уловил только «непорочная».