Моя кровь, моя любовь
«Если все прочее сгинет, а он останется — я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью».
«Грозовой перевал» Э. Бронте
Законы осуждают
Предмет моей любви;
Но кто, о сердце! Может
Противиться тебе?
Какой закон святее
Твоих врождённых чувств?
Какая власть сильнее
Любви и красоты?
Люблю – любить ввек буду.
Кляните страсть мою,
Безжалостные душ,
Жестокие сердца!
«Творец! Почто даровал ты людям гибельную власть делать несчастными друг друга и самих себя?»
«Остров Борнгольм» Карамзин
ПРОЛОГ
Умереть не страшно. Это легко. Жить – гораздо сложнее. Жить… Теперь мне это не грозит. Я закрыла глаза и вздохнула. Последний раз. Представляю, как он завтра будет зол. Хотя, какая разница? Завтра для меня уже не существовало. Или не будет существовать? Какие глупые вопросы приходят в голову. Наверное, совсем не об этом нужно думать перед смертью.
Да.
И мне совсем не страшно. Смерть – это покой. Свобода. Пусть и слабость. Мне плевать.
Это легко…
1
«Основной тон жизни – это скука,
впечатление чего-то серого».
Ж. и Э. Гонкуры
Снова этот кошмар. Снова я бегу, а ноги совсем не хотят двигаться. Они вязнут в песке, я погружаюсь в мокрую грязь, пытаюсь выбраться. Где-то вдалеке звонит телефон. Это очень важно. Нужно обязательно успеть ответить. Теперь мне не хватает воздуха. Я судорожно пытаюсь набрать как можно больше кислорода. Телефон не перестаёт звонить. Начинает болеть голова. Звонок ещё громче. Ну, возьмите же кто-нибудь трубку! Всё. Я больше не могу. Я задыхаюсь… и открываю глаза.
Это всего лишь сон. Обычный кошмар. Я вздохнула и посмотрела на тумбочку: а вот телефон звонит на самом деле.
Я протянула руку и взяла трубку.
– Да,- получилось как-то неприветливо. Голос после сна был хриплый и низкий.
– Доброе утро, - послышался знакомый баритон, - я тебя разбудил?
– А-а, Кирилл, - голос звучал также грубо, и пришлось откашляться, чтобы можно было продолжить, - да, но всё равно, спасибо.
– За что?
– Ты спас меня от кошмара.
– Не за что. Я вообще-то позвонил напомнить, что заеду за тобой сегодня после обеда. Надеюсь, ты собрала вещи?
– Да, почти.
– Хорошо,- удовлетворённо произнёс мужчина и на минуту замолчал. Видимо, хотел, чтобы я что-нибудь сказала.
Но мне нечего было ответить.
– Тогда до встречи.
– Пока, - выдавила я и, нажав «отбой», вернула телефон на тумбочку.
Сердце колотилось так, будто я только что пробежала стометровку, и непонятно, почему: то ли это отголосок кошмара, то ли моя реакция на голос Кирилла.
И что теперь? Мне-то и по телефону его трудно слышать, а как я буду жить рядом с ним? А его мамаша? Та ещё стерва. Смотрит на меня так, как будто я из её кармана деньги краду и ничуть не смущаюсь. Эти проклятые деньги! Папа, ну зачем ты так со мной? Зачем заставляешь меня делать то, что я не хочу? Я так скучаю без тебя! И злюсь! Твоё проклятое завещание сковывает меня по рукам и ногам! А эти нелепые условия! Чтобы получать деньги, я должна жить вместе с братом и его матерью. Похоже, под конец жизни ты стал терять рассудок!
В двери постучали, и это вывело меня из горьких мыслей.
– Войдите, - ответила я и поднялась с постели.
Это была мама.
– Ты уже встала? – спросила она, входя в комнату, - Я слышала твой голос.
– Да, всё в порядке, - кивнула я, заправляя кровать, - Кирилл звонил.
– Сегодня? – вздохнула мама и устало села в кресло.
Я молча кивнула, пытаясь проглотить комок в горле.
– Может быть, не надо этого делать? Я не хочу, чтобы ты страдала.
– Мам, ну с чего ты взяла? – я постаралась, чтобы голос звучал как можно бодрее.
– Я же не слепая, и вижу, как тебе трудно.
– Нам нужны деньги. Скоро Полина пойдет учиться. И ты знаешь: я не могу отказаться. Это будет предательством по отношению к брату. Так хотел отец.
– А я не хочу, чтобы ты шла на такие жертвы. Я прошу тебя, подумай. Я знаю, что ты любишь Кирилла, - мама смотрела на меня полными надежды глазами.
– Да, - согласилась я, - любить родного брата – это действительно ужасно. Особенно, такой любовью. Хм. Как ты думаешь, отец знал об этом?
– Нет, вряд ли, - покачала головой она,- я не думаю, что он заставил бы тебя так мучиться. Хотя, - тут она пожала плечами, - мне кажется, что перед смертью твой отец сошел с ума.
Я тихо засмеялась:
– Ты знаешь, до твоего прихода я как раз думала об этом.
– Конечно! Нормальный человек никогда бы не поступил так с родной дочерью. Одна мамаша твоего брата чего стоит, - донеслось из коридора, и через минуту в комнате возникла сестра,- Извините, я всё слышала, - виновато произнесла она.