Маньчжуры, покорившие в XVII веке Китай, отказались от завоевательных планов на Севере. Вчитываясь в текст первого в истории русско-китайского Нерчинского мирного договора 1689 г., Невельской убеждался, что «наши дипломаты того времени… понимали лучше, чем современные петербургские, что нельзя отказаться от того, что было пахано, полито кровью в войнах. Оставили часть земель неразграниченными и оставили потомкам свое толкование этого пункта договора о неразграниченных землях!» [3] .

Высокообразованный человек, глубоко осведомленный в международных делах (Невельской побывал в европейских столицах, при иностранных дворах, так как принимал участие в обучении морскому делу великого князя Константина), капитан ясно видел растущую колониальную экспансию западных держав, знал, что их китобойные суда давно уже бороздят русские моря на Востоке. Возникла реальная угроза захвата Приамурья иностранцами. Все это Невельской изложил новому генерал-губернатору Восточной Сибири H. H. Муравьеву, человеку дальновидному и энергичному, хотя противоречивому и сложному, «демократу и деспоту». Судьбы Невельского и Муравьева, позднее получившего титул Амурского, в дальнейшем тесно переплетаются. Губернатор понял, какое огромное значение мог бы иметь для Сибири и всей страны водный путь по Амуру, выход в Тихий океан. Но, согласно утверждениям тогдашних знаменитых мореплавателей и ученых авторитетов (таких, например, как И. Ф. Крузенштерн) устье Амура терялось в песках, а Сахалин якобы представлял собой полуостров, связанный с материком перешейком или песчаной мелью. Это «подтвердила» и экспедиция Гаврилова (1846), посланная с единственной целью — доказать несудоходность Амура.

Невельской же был убежден в необходимости новых исследований. Ради этой цели он добился назначения на идущий кругосветным путем на Камчатку транспорт «Байкал» (отплытие его состоялось в августе 1849 года).

Общественная обстановка в то время складывалась крайне неблагоприятно для новаторских дерзаний. Царствование Николая I, начавшееся разгромом декабристов, среди которых было немало передовых офицеров (в том числе моряков), ознаменовалось застоем во многих областях. Знаменитые мореходы Ф. Литке, Ф. Врангель, М. Лазарев, Ф. Беллинсгаузен и менее крупные (такие, как Лутковский, Козмин) были вовсе отстранены от дел или занимали военные и административные посты.

У царского правительства существовало особое предубеждение в отношении Амурской проблемы. Николаю I Восточная Сибирь, с ее тюрьмами, каторгой, политической ссылкой, представлялась огромным «ледяным мешком», куда империя складывает все свои «грехи». И он не хотел, чтобы дно этого мешка, каким виделась ему река Амур, оказалось распоротым. Эти мысли внушал царю тогдашний министр иностранных дел Нессельроде, который поддерживал тайные сношения с Англией и препятствовал усилению русского влияния на Востоке, доказывая, что Россия — «европейская страна» и восточные моря ей не нужны. Через Нессельроде получил разрешение на плавание по Амуру английский разведчик Остен.

Невельской тяжело переживал отсталость России в сравнении с Англией, паровые суда которой устремлялись во все океаны мира, в то время как его родина имела только парусный флот, дислоцированный в Балтийском и Черном морях. Среди друзей Невельского были члены кружка Петрашевского, и сам он, не будучи революционером, придерживался прогрессивных для того времени взглядов: «Чтобы иметь такие машины, чертежи и модели (как в Англии. — Л. Ш.), надо дать свободу и образование народу. А кто у нас будет чертить и заниматься механикой?.. Нужно устранить причины, которые убивают все здоровое в народе» [4] . Невельской изображен в романе хотя и требовательным, но демократичным командиром, чутко, заботливо относящимся к матросам — участникам экспедиции.

Заручившись моральной поддержкой Муравьева (которому так и не удалось добиться для Невельского «высочайшей» инструкции на опись Амурского устья), капитан прибыл на Камчатку раньше срока и выгадал время для исследований. Но паровую шлюпку он не смог достать, а бригом «Байкал» нельзя было рисковать из-за обилия мелей в лимане.

Исследование побережья Сахалина и многоверстного Амурского лимана маленькой группой моряков на гребных лодках, в сложных погодных условиях — один из героических эпизодов в истории русского мореплавания. Невельской впервые установил, что Сахалин — остров. Пригодный для судоходства фарватер Амура тогда же был обнаружен членами экспедиции. Подтвердилось убеждение капитана, что «огромная река, несущая такую массу воды» [5] , не может теряться в песках, должна иметь выход в океан.

Писатель ярко изобразил душевный подъем героев, волнение и радость от сознания важности и значительности сделанных ими открытий.

Но смелого моряка, одержимого идеей возвращения Приамурья России, впереди ждали новые испытания, о которых рассказано в следующем романе Н. Задорнова — «Капитан Невельской».

Выдающийся советский писатель Вс. Вишневский высоко оценил «Первое открытие» как «настоящий исторический и патриотический роман», напомнивший о героизме наших землепроходцев и правдиво рисующий образ одного из лучших русских людей прошлого века.

Л. ШВЕЦОВА.