Муратов подумал о Гианэе.

Эта звездочка, слабо мерцающая на небе Земли, была и ее солнцем, которого она никогда еще не видела.

– Интересно, как воспримет Гианэя ваш мир, – задумчиво сказал он.

– Этот вопрос ясен, – ответил Вийайа. – Гийанейа подготовлена к нашей жизни длительным пребыванием в коммунистическом обществе Земли. Если Лийагейа никогда не войдет в нашу жизнь полноправным ее членом, то Гийанейа сделает это легко. Она подготовлена, – повторил он. – И, кроме того, она очень молода.

– А если нет?

– Ты имеешь в виду моральную старость?

– Она прошла через смерть, – уклончиво ответил Муратов.

Вийайа пристально посмотрел на него.

– Я понимаю, – сказал он, – что заставляет тебя и вообще вас всех беспокоиться о Гийанейе. Вы боитесь последствий своего поступка. Но поверь мне, Виктор, придет время, и очень скоро, когда Гийанейа будет благодарна вам за то, что вы не дали ей совершить великую ошибку.

– Когда вы думаете разбудить ее?

– Только тогда, когда будем на родине. Так будет лучше, – продолжал Вийайа. – Вернуться к сознательной жизни на Земле ей было бы труднее.

– Вы правы!

– А у нас Гийанейа быстро освоится. И скоро, очень скоро станет такой же, как все наши женщины. И найдет свое счастье. Вы хорошо подготовили ее.

Муратов задумался. Он верил в мудрость и житейский опыт своего собеседника и радовался за науку Земли, сумевшую закрыть перед Гианэей двери смерти. Она будет жить!

Гианэя, со всеми противоречиями своей сложной натуры, была ярким доказательством, что не существует врожденных пороков, врожденной ненависти и зла. Все зависит от того, где и когда живет человек, зависит от среды, формирующей его взгляды и характер.

– Я до сих пор не знаю, как вы называете свою планету, – произнес Муратов, всматриваясь в звездное небо.

– Та, которую ты хорошо знаешь, – ответил Вийайа, – получила имя своей родины. Мы называем нашу планету Гийанейа.

На веранде, увитой зеленью дикого винограда, за небольшим круглым столиком сидели два человека.

Один, высокого роста, с зеленым оттенком кожи, с очень узкими, словно прищуренными глазами, явно был соотечественником Гианэи. Другим был Виктор Муратов.

Разговор шел на языке Гианэи.

– Жаль, что мы опоздали, – говорил человек с узкими глазами. – На несколько часов раньше, и в отношении здоровья Гийанейи не было бы сомнений, вернее их было бы меньше.

– Вы явились удивительно вовремя, – сказал Муратов. – Все произошло, как в сказке. Мне и сейчас иногда кажется, что это сон – и корабль и вы, Вийайа. – Он улыбнулся, позволив себе эту шутку. Чувство неловкости не покидало его.

Странные глаза Вийайи взглянули на него пристально.

– Почему вы стесняетесь меня? – спросил он. – И не только вы. И почему не хотите обращаться ко мне на «ты»? У нас уже давно нет иного обращения.

– Нас приучила к этому Гианэя, – ответил Муратов. – До вашего прилета мы и не знали местоимения «ты» на вашем языке.

– Но теперь вы его знаете.

Муратов смущенно молчал.

Он мог бы многое сказать своему собеседнику, но понимал, что для Вийайи его объяснения покажутся странными и даже просто бессмысленными.

Посещение Вийайи было неожиданным для Муратова, хотя он и знал, что все прилетевшие на удивительном корабле испытывают к нему особую симпатию, и понимал, отчего эта симпатия возникла. Причиной было все то же внешнее сходство Муратова с ними, то, что притягивало к нему Гианэю.

Приди к нему кто-нибудь другой из экипажа корабля, Муратов бы не смутился, но Вийайа…

Гости находились на Земле уже вторую неделю. Стали известны причины, побудившие их прилететь, имена и биографии космонавтов, история их родины. Люди Земли знали не только то, где находится планета, но и как она выглядит. Космонавты привезли с собой все, чтобы как можно полнее и подробнее рассказать о себе.

И земляне знали, что Вийайа, даже на той планете, опередившей Землю в науке и технике, считался величайшим ученым. Не удивительно, что Муратов чувствовал смущение в обществе такого человека.