— Пожалуйста, — Херст пододвинул стул, — Вы знаете Боба?

— Думаю, всезнают Боба, — заключил Моррис. Он нагнулся и втащил в дверь большую картонную коробку. — Я как-то работална него по одному пустяковомуделу.

— Вы по поводу Филиппа Стилвелла, не так ли? Морг согласился выдать его тело. Ваша фирма должна решить, хотите ли вы заказать место на корабле для его останков, и если так, то вам понадобится помощь нашего консульства. Конечно, нужно нанять сотрудника похоронного бюро и купить гроб…

Моррис посмотрел на него из-за своей коробки; его ноздри над щетинистыми усами подергивались.

— Передайтеэто управляющему партнеру, мистеру Максу Шупу. Я не спешу возвращаться в офис «Салливан и Кромвелл».

— Да? — Херст посмотрел на него с любопытством.

— А что касается останков молодого Стилвелла, то мне наплеватьна это, сэр.

— Понятно, — он не пригласил его снова сесть. — Чем могу быть полезен?

Моррис улыбнулся.

— Нет, нет, мистер Херст. Вопрос в том, что я могу сделать, чтобы помочь вам.

— Прошу прощения?

— В этой коробке, — юрист слегка подтолкнул ее ботинком, — лежат документы из кабинета Филиппа Стилвелла, которые скопились там за последние несколько месяцев. Я выкралих прошлой ночью, взял на себя эту ответственность, потому что, если бы нея, то Шуп сделал быэто. И Шуп, мистер Херст никогдабы не отдал их вам. Он бы их сжег. Эти документы уничтожатМакса Шупа.

— Каким образом? — Херст опустился на свой стул.

— В них записано, со всеми подробностями, как Шуп систематически нарушал Акт об американской нейтралитете, содействуяи подстрекаяфранцузское правительство в нынешней войне.

Херст разразился смехом. Они все поддерживали и подстрекали французское правительство, но не афишировали этого.

— И вы принесли эти документы мне?

— Американскому посольству следует знать, — резко сказал Моррис, — что Стилвелл был орудиемв руках Шупа. На дружеской ноге с французами. Такое сотрудничество в условиях войнывряд ли укладывается в рамки политики«Салливан и Кромвелл». Мистер Фостер Даллс закрылпарижский филиал в прошлом сентябреименно для того, чтобы избежатьтакого рода инцидентов. Шуп вралДаллсу. Использовал собственные симпатии и интересы для прямого давленияна американский закон. Стилвеллбыл его орудием.

— Почему вы не пошли с этим к Фостеру Даллсу?

— О, я еще сделаюэто, — уверил его Моррис. — Карьере Шупа в «С. и К.» пришел конец. Но жизнь в Париже такая нестабильная, после того как немцы перешли Мез, все разбегаются отсюда на все четыре стороны. Думаю, что консульство — лучшее место для хранения доказательств. В случае если Шуп задумает бежать. Не дожидаясь, пока его осудят.

— За что? За нарушение Акта о нейтралитете?

— Нет, нет, мистер Херст, — быстро улыбнулся Моррис. — За убийствоФилиппа Стилвелла.

В коробке оказалось восемь папок, по одной на каждый месяц войны, в них лежал довольно странный набор документов, какой только мог себе вообразить Херст: бумаги, исписанные Стивеллом от руки, имеющие смысл только для их автора, статьи, вырезанные, кажется, из научных журналов, короткие сообщения, подписанные М. Ш., похоже, были от Макса Шупа; письма, адресованные в Банк Парижа и Нидерландов.

Все сводилось к списку дат, который Херст нашел в последней папке и был написан Стилвеллом от руки.

На этом список обрывался.

Херст продолжал сидеть за столом молча, в руках у него были записи Стилвелла. Он почти ничего не понимал в физике, но помнил только, что как-то не так давно Буллит рассказывал об Альберте Эйнштейне. Этого человека выгнали из Принстона, и он был козлом отпущения во всех смыслах. Несмотря ни на что, он написал письмо прямо Рузвельту, предупредив его о том, что немцы работают над созданием атомной бомбы. Фунт или два этого взрывчатого вещества могли уничтожить такой город, как Нью-Йорк.