Кроме Макса Шупа. От одного только оценивающего взгляда его глаз у нее начинали бегать мурашки на спине.

— Мсье Моррис не счел нужным появиться, — ответила она. — Мсье Кэнфилд все утро отвечал на звонки его клиентов. Пришло сообщение от жены Морриса. Я положила его вам на стол.

Шуп заглянул в открытую дверь кабинета Фрэнка Кэнфилда, был слышен тихий разговор, которым, видимо, он был занят. В остальных комнатах было темно. Кабинет Роже Ламона был пустым, Филиппа Стилвелла — тоже; комната Моно пустовала с тех пор, как французский юрист завербовался в армию. «Штат сокращается один за одним,— подумала Джейн Ренар. — Скоро и мне надо будет подумать об уходе».

— Есть какие-нибудь следы пропавших папок?

Она холодно уставилась на Шупа.

— Нет. У них же нет ног. Они не могут сначала прятаться, а потом появиться, когда мы меньше всего этого ожидаем. Документы украли из этого офиса. Это более чем очевидно. Может, когда мсье Моррис придет, он нам расскажет, зачем.

Брови Шупа изогнулись, удивившись ее дерзости. У него даже и в мыслях не было, что она кого-то подозревает после пропажи документов.

— Думаю, — осторожно произнес он, — вам нужно зайти ко мне в кабинет. Мне нужно надиктовать вам телеграмму. В Нью-Йорк.

Она взяла карандаш и блокнот и проследовала за ним в кабинет и направилась к любимому деревянному креслу, несколько отстоявшему от стены, чтобы с угрожающим и бескомпромиссным видом сесть перед прекрасным бидермайерским [31] столом Шупа. У него было столько секретов, у этого Шупа, его молчание стоило так дорого. Она тихо сидела и внимала с видом молящегося. Немцы приближаются, и все американцы скоро побегут домой. Она почти физически ощущала панику отъезжающих, которая витала в кабинете Шупа.

Он закрыл дверь кабинета, взгляд механически скользил по сообщению от жены Эмери Морриса: «Муж нездоров и останется дома до выздоровления».

— Вы распространили сообщение о смерти мистера Стилвелла? — спросил он таким тоном, как будто говорил о прогнозе погоды или обеденном меню в Ритце.

На безупречном лице мадам Ренард появился первый изъян; появились морщинки и глаза наполнились слезами.

— Бедный мальчик. Это из-за сердца, правда? Кто знал? Он казался таким здоровым и сильным. Мой отец ушел из жизни так же…

— Да, хорошо, — оборвал ее Шуп. — Сегодня утром я говорил с посольством. Все уже готово. Репатриация останков. Вы закажете венок. Что-нибудь для семьи, с именами сотрудников. Соболезнования. Его можно будет отправить вместе с гробом.

Она сделала короткую запись карандашом в блокноте.

— Я прослежу за всем.

— Что-нибудь еще пропало? — спросил Шуп. — Что-нибудь, кроме вещей Ламона?

— Я не прочесывала помещение. Денег не взяли. Ящики не сломаны. У того, кто это сделал, был ключ.

— Вашключ?

— Возможно дубликат.

— Вы знаете об этой конторе больше, чем кто-либо. Вы знаете, в каких коробках полазили, каких из работ Ламона не хватает…

Ее глаза сузились, как у сиамской кошки.

— Месье Шуп, вы же не хотите сказать, что я прервала свой сон и отправилась грабить офис посреди ночи? Если на то пошло, то у меня и так хватает дел по дому, прежде чем эти чертовы немцы ворвутся в Париж и сделают нашу жизнь ничтожной, вы понимаете? Я могу сейчас же уйти!

Она нервно забарабанила пальцами.

— Мне нет нужды дожидаться месье Морриса, и объяснять, что он сделал с собственностью фирмы. Меня это не волнует, comprendez-vous [32] ?

Ее проницательность — этой пятидесятилетней женщины с чувственностью работницы борделя, кипящей под строгим костюмом — насторожила его. Шуп не хотел сосредоточивать свое внимание на Моррисе. Или примешивать его к исчезновению документов. Или к смерти Стилвелла.Он не даст мадам Ренар повода распускать слухи среди сотрудников.

Он сидел на своем стуле, соединив кончики пальцев и наклонив седую голову — идеальный образ стареющего юриста — и думал о роли в этом деле Мемфис Джонс. О том потоке слов, который она вылила на него прошлой ночью, и о галерее образов, которую они разбудили: Моррис на коленях в строгом костюме от Сэйвил Роу, и пенис танцора кабаре в его руках. Тот же самый танцор, повешенный в комнате Филиппа Стилвелла. Шуп пожевал губами, словно пробуя на вкус вино. Главное, по его мнению, было не в том, чтобы понять, а в том, чтобы локализовать проблему. И свести до минимума ущерб для фирмы.