Шрифт:
Расставленные на скатерти кушанья так и манили их отведать, пузатые бутылки с вином выглядели очень соблазнительно, но фактотум не трогался с места.
– Смелее, сударь, подайте же пример вашим приятелям! – с язвительной улыбкой обратилась к Пейролю донья Крус. – Или вы боитесь, что я отравлю вас?
– Все может быть! – криво усмехнувшись, ответил Пейроль.
– Не бойтесь, – заверила его девушка, – у меня нет ядовитых цветов, поэтому я не смогу поднести вам отравленный букет, вроде того, который вы собирались подарить мадемуазель де Невер… И еще: ваша жизнь мне не принадлежит; она в руках того, кто имеет полное право взять ее, и поэтому священна для меня. В его списке вы стоите последним!
Фактотум вздрогнул.
Цыганка говорила правду. Если Гонзага не появится, он, Пейроль, останется в одиночестве: все прочие участники схватки во рву замка Кейлюс уже мертвы. Дорого же они заплатили за гибель герцога де Невера!
Подобные мысли отнюдь не возбуждали аппетит, но донья Крус бросила ему вызов, и он, не желая сражаться с цыганкой на голодный желудок, решился сесть за стол.
– Прикажете мне попробовать кушанья, прежде чем вы приступите к трапезе? – подчеркнуто-вежливо спросила цыганка.
– Оставьте при себе и ваши глупости, и ваши насмешки, – ответил Пейроль. – Вы сами вызвались прислуживать нам, так что забудьте о гордости и ведите себя так, как положено обычной служанке.
Фактотум исходил злобой. Поединок начался. Оружием в нем стало слово, острое, как отточенный клинок, готовый в любую минуту насмерть сразить противника.
Приспешники Гонзага подсчитывали выпады и прикидывали, кто же одержит верх.
Фактотум все еще не прикоснулся к еде. Девушка заметила это и ехидно произнесла:
– Утрата хозяина, кажется, напрочь лишила вас аппетита… Оно и понятно… Но будьте же благоразумны и скажите себе, что вы попросту едете в Испанию, где вы уже однажды побывали, желая, если мне не изменяет память, похитить девочку, превратившуюся нынче в красивую девушку. О, Испания! Моя родина!.. Она совсем рядом, и меня приводит в отчаяние мысль о том, что я не смогу вместе с вами пересечь Пиренеи. Мне суждено нынче же вечером вернуться в Париж.
– Пока я жив, этому не бывать! – сдавленным голосом воскликнул Пейроль.
Донья Крус, подпрыгнув, уселась на край стола; весь ее облик выражал крайнее презрение к фактотуму Гонзага. Дерзкое поведение девушки вызвало бурный восторг у дворян, и они даже не сочли нужным скрывать его.
– Мадемуазель де Невер уже лучше, – заявила цыганка, не обращая ни малейшего внимания на гнев Пейроля. – С вашей стороны просто невежливо не справляться о ее здоровье… Кстати, знайте, что сейчас путешествовать ей будет много легче, ибо ее спутником станет ее жених шевалье Анри де Лагардер… Он скоро появится здесь, и сопровождать его будет маркиз де Шаверни.
Поняв, что словесная баталия проиграна, фактотум вскочил и, сжав кулаки, гаркнул:
– Довольно! Мадемуазель де Невер и вы поедете туда, куда прикажет принц Гонзага… или я сам, если к тому времени принц еще не объявится… И заверяю вас, что направимся мы вовсе не в Париж!
Неожиданно донья Крус весело улыбнулась и сменила тему разговора:
– Господа, вы, наверное, умираете от жажды… Я вызвалась служить вам, пока наша хозяйка отсутствует, и я приду в отчаяние, если у вас останутся обо мне плохие воспоминания. Сейчас я принесу вам еще вина!
На самом же деле цыганка услышала условный сигнал, призывающий ее на кухню.
Вбежав туда, она столкнулась с Хасинтой.
– Мой брат вернулся, – сказал басконка. – Гонзага мертв!
– Антонио уверен в этом?
– Он сам бросил его в воды Гава… а у нас в округе никто не знает, куда течет Гав!
– Слава Богу! – воскликнула Флор. – Аврора спасена! Ах, добрая моя Хасинта, надо поскорее рассказать ей все! Идите же наверх!
Цыганка торопливо схватила несколько бутылок испанского вина и вернулась в общий зал. Лицо ее сияло, и Пейроль еще больше помрачнел: неужели воля этой девицы окажется сильнее его воли?
– Пейте, – сказала цыганка, – а мы с вами, сударь, вернемся к нашему разговору… Помните, на чем мы остановились? Кажется, наши дороги вот-вот разойдутся.
– Вы бредите! – заявил фактотум. Однако его слова не смутили донью Крус.
– Закройте глаза, – сказала она, – и представьте себе, что Гонзага мертв. Может, у него и были причины держать при себе мадемуазель де Невер и меня, но ни у вас, ни у этих господ их нет… Молодые люди не убивали герцога Неверского, вы же сами, хотя и совершили немало злодеяний, всегда были только послушным орудием… Словом, рука не должна отставать от головы, а голова куда-то исчезла. Может, нам все объяснит мститель, который не замедлит явиться?..