В аудиторию к экономистам я ворвалась, как ураган. Их преподаватель, немолодой, мягко сказать, мужчина, кажется его фамилия Карский, от удивления выронил мел, которым до этого исписывал доску.

– Вы кабинетом не ошиблись?
– спросил сдвинув очки на нос.

– Нет - словно, коршун осматриваю аудиторию, выискивая свою "жертву".

С места вскакивает Давид и тем самым привлекает мое внимание к Охотникову, что сидит партой выше. Попался, голубчик! Кое-как усмиряя гнев бушующий во мне, я оборачиваюсь к преподу:

– Охотникова... Егора - запинаюсь, не столько от злости, сколько потому, что забыла его имя - вызывают в деканат, срочно - добавляю на всякий случай.

– Ах, вот оно что - нервно улыбается математик - тогда, конечно, Егор можешь идти.

Я опять поворачиваюсь в сторону будущего трупа. Давид нервно дергается, не понимая, что происходит или же слишком хорошо понимая, но ничего сделать не может. Охотников, не подозревая о своей роли трупа, поднимается и посылая мне безмятежную улыбку идет навстречу. Я тоже оскаливаюсь. Правда, мало кто понимает, что это оскал, а не улыбка. Осталось подождать совсем чуть-чуть и можно будет выбить ему все зубы, которыми он сейчас светит.

Мы выходим из аудитории, я первая, Охотников следом. Как только за нами закрываются двери аудитории, я размашистым шагом иду к выходу из универа. Шагов позади не слышу, оборачиваюсь.

– Деканат в другой стороне - его голос заставляет меня скривится, никогда не забуду этот баритон, интересно без зубов он будет шепелявить?

– В курсе, только вот, деканат будет потом, а сейчас пошли надо перетереть кое-что - цежу я слова сквозь сжатые губы, у меня такое чувство, что стоит открыть рот и из него польется отборный мат на повышенных тонах.

– Даже так? И что со мной хочет "перетереть" незнакомая девчонка?
– сам себе задает вопрос Охотников, но с места сдвигается и этого достаточно.

Мы молча выходим во внутренний двор. Про себя я отсчитываю его шаги и когда позади меня раздается самый близкий, я резко разворачиваюсь. Мой сжатый кулак приходится аккурат в челюсть незадачливого ухажера Маньки. Надо отдать должное этому Охотникову, он пошатывается, но не падает. А это мой коронный удар и далеко не каждый может после него устоять на ногах, да что там на ногах, большинство просто накаутируются. Этот же, стоит, трясет головой, только кровь капает с его губ. Пока он занят тем, что пытается прийти в себя, я бью снова. Промахиваюсь, лишь слегка задевая Охотникова, он умело уходит от удара, чем только еще больше злит меня. Не давая ему и секунды я бью снова и снова. Он пока сдерживается и только уклоняется, не пытаясь бить в ответ. Напрасно.

– Эй, ты чего творишь?!
– между делом слышу я его рев.

– Учу тебя - делая обманный выпад и ставя подножку, отвечаю.

Парень попался и летит на встречу асфальту. С*ка! Он падает, но на четвереньки и подсекает меня. По идее надо было упасть, перевернуться и опираясь на руки подскочить, но я не собираюсь даже на мгновение падать. Поэтому уклоняясь от подножки подпрыгиваю и когда земля опять касается ног, слышу, как хрустит левый сустав на лодыжке. Черт! Я пинаю его травмированной ногой, отскакивает, пытается ухватить меня за ступню, отталкиваю его руку и носком задеваю часть шеи придавливая кадык. Слышала, это больно. Очень.

Охотников начинает злиться, судя по - кровью налитым глазам. Он подскакивает и наносит первый удар ребром ладони, уклоняюсь, но скулу задевает. Бью в ответ, удар проходит по косой, я на секунду оказываюсь за его спиной. Он точно меня раздавит, но мое тело решает за меня. Я подсекаю его ногами и беру в захват рук, шею. Мир начинает крениться вправо. Мы падаем. Точнее, я падаю, а он приземляется на меня.

Гораздо проще с ним управиться, если бы целью было сломать шею, гаду. Но мне надо всего лишь придушить его слегка, чтобы потом можно было переломать ему все кости на теле. Шея у него оказалась богатырской, а руки сильными, он вывернулся из моего захвата, попутно заехав локтем мне в грудь. Если гад встанет сейчас, я проиграла. Уступая ему в весе и в скорости, мое преимущество только сноровка и ловкость. Поэтому я выжидаю, делая вид, что мне очень больно.

Стоит только Охотникову попытаться подняться с колен, я бью его по икрам. Парень снова падает. А вот я подскакиваю и пинаю его по ребрам. Следующий удар приходится в живот. Когда я готова нанести решающий по лицу, меня хватают за плечи и оттаскивают от жертвы. Я брыкаюсь, бесполезно, хватка железная. Давид славится ею.

– Твою мать! Ты с ума сошла?!
– орет подбежавший Жора.

– Пусти! Я его убью!
– ору я в ответ.

– Поэтому и не пущу - спокойный голос Давида раздается над головой.

– Он обидел Машу, я его точно убью!
– брыкаюсь я, ощущая, как сдвигаются суставы на плечах.

– Давид, двинь ей, а то она сейчас руки себе вывернет - слева появляется Андрей.

– Сам двинь, если такой умный. А лучше посмотри, этот, живой?

Его слова заставляют меня с ненавистью всматриваться на кое-как поднимающегося на ноги Охотникова. Этот козел может встать! Значит, мало я ему врезала.

– Она больная?
– хрипит он, все-таки без баритона я его оставила.