Я с трудом отвернула лицо в сторону:

– А ты не боишься последствий, раб?

– Не-а. Во-первых, мое желание уже сильнее любого страха. Во-вторых, ты сама меня хочешь. А в-третьих, я уже три дня как взломал корабельный комп, - радостно закончил он, уверенным поцелуем лишая меня возможности ответить.

Ладно, не буду отвечать. Зачем его в такой момент огорчать известием о полной автономности каждого элемента безопасности на корабле?

***

Тридцать два года раб прожил не зря. Целовался он божественно, руки у него росли из правильного места (кое-что другое тоже росло... буквально на глазах), и что нужно делать с женщиной в постели, чтобы ей там было не скучно, знал. Наскоро избавившись от одежды, мы перешли к более близкой дружбе телами. Что скрывать, мне были приятны его запах, его прикосновения, его темперамент. Я вновь чувствовала себя живой. Я чувствовала себя женщиной. Возможно, все дело в продолжительном целибате, а может... А может, хватит уже рефлексировать? Я, в конце концов, тоже не вчера родилась, и не сегодня лишилась невинности.

***

Я устроилась головой на его мускулистом животе и заново прокручивала в мозгу ощущения от только что пережитого. Совершенно точно это был лучший секс в моей жизни. Его стальное тело вбивается в меня, глаза неотрывно смотрят словно в душу, и его то ли стон, то ли хрип: "Властью. Меча. И. Света. Ты. Моя" И рык завершения, и дрожь тела под моими руками. Это уже после того, как я пару раз кончила. Мда, неплохо развлеклась...

– Скоро тебе станет больно. Сначала резь внизу живота, потом начнет ломать все тело. Самое время воспользоваться лекарством, - виновато произнес мой соблазнитель, вороша пальцами мои волосы.

– Пока меня ломает только лень. Вот когда начнется, тогда и "торкнусь".

Повалявшись еще с полчаса и не обнаружив обещанных симптомов, я спустилась чуть ниже и повторила опыт сбора семенного материала. Правда, используя более изощренную методику. На концовке в качестве спермоприемника таки использовали всю ту же меня. Не без удовольствия обеих сторон. Симптомы не появились. Приняла душ - не совсем так, как планировала. Нужно бы урезать в рационе белковые продукты. Или не нужно? Отбившись от обеспокоенного любовника, пошла работать. А симптомов все нет и нет. И только через несколько часов до меня дошло.

– Расслабься ты уже. Ничего мне не будет.

– Ты вспомнила, что приняла лекарство раньше?

– Нет, просто ребенок глушит все отрицательные эффекты.

– Какой ребенок?
– среди множества эмоций, отразившихся на лице раба, недоумение всё же превалировало.

– Ну, собственно, технически, он пока является плодом.

– Ты беременна?
– недоумение начало уступать первенство ярости.

– Ну, вроде как да. По крайней мере, имплантация прошла успешна.

– И кто же счастливый отец?
– теперь победил сарказм.

– Понятия не имею, кто СЧАСТЛИВЫЙ отец. Во всяком случае, ТАК тебя сейчас назвать нельзя.

– Ты на что намекаешь?
– недоверие.

– Да ни на что я не намекаю. Просто не выбрасывать же здоровый эмбрион. Да и планировала я завести ребенка при подходящем материале.

– Выходит, я подходящий материал?
– усталость.
– Я тебя убью. Вот родишь мне пацана, и убью.

– Причем здесь пацан? Очень хорошенькая девочка, блондинка, как ты, но цвет глаз мой. Здоровая, с интеллектуальной специализацией. Самое моё.

– Кончай фантазировать, партизанка. Иди сюда.

– Почему фантазировать? Я просчитала ее карту, - но к нему все же подходить остереглась.

– Может, ты все же поинтересуешься, как меня зовут?

– А зачем? Секс, даже самый волшебный, еще не повод для знакомства.

– А ребенок?
– глаза пылают, губы сжаты.

– Ты о чем, раб? На моей планете более 60% беременностей начинаются в Банке спе...

Дверь в исследовательский бокс захлопнулась с оглушительным стуком. Хорошо, что наши корабли такие крепкие. Плохо, что я собственными руками, точнее, языком, лишила себя великолепного любовника. С другой стороны, языком-то как раз я поработала весьма неплохо... Короче, сам дурак.

***

Через пару дней мой несостоявшийся постельный партнер все-таки заговорил. Сначала по бытовым мелочам, а спустя еще пару дней задал тот вопрос, которым, видимо, мучился все это время: