Мартен в растерянности: он не понимает, когда бабушка говорит серьезно, а когда шутит.

— Так-так… Как я рад нашей встрече, мадам Сюшо, — бормочет он, и, наконец, с сожалением произносит:

— Ну, так вот… до скорой встречи, мадам Сюшо.

— До скорой, офицер, — любезно отвечает бабушка. Мартен смотрит, как она входит в магазин, и с облегчением вздыхает.

Артур изо всех сил старается расцепить две металлические тележки. Они, наверное, влюбились друг в друга: никак не желают расставаться!

Наконец, дело сделано, и он пускается следом за бабушкой, которая, уткнувшись носом в список предстоящих покупок, медленно движется между полок.

Чтобы поскорей догнать бабушку, Артур разгоняет тележку и скользит следом за ней.

Настигнув старушку, он обнимает ее и тихонько шепчет ей на ухо:

— А правда, бабулечка, этот офицер ухаживает за тобой?

Не ожидав от внука подобных речей, бабушка в изумлении останавливается. Нет, кажется, его никто, кроме нее, не слышал, и она успокаивается. И также шепотом отвечает:

— … Послушай… Артур, с чего ты это взял?

— А разве не так? Стоит ему тебя увидеть, как он тут же прихорашивается, словно селезень, и от волнения готов съесть собственную фуражку! Мадам Сюшо, пожалуйте сюда, мадам Сюшо, пожалуйте туда!

— Артур! — сухо произносит бабулечка, — замолчи. Ты не умеешь себя вести. Кто тебе дал право сравнивать людей с утками? — обиженно произносит она.

Артур пожимает плечами: он не уверен, что поступает невежливо. Ведь он сказал правду! Ту самую правду, которую выдумывают дети, но которая зачастую оказывается более правдивой, чем правда взрослых.

Успокоившись, бабулечка пускается в пространные разъяснения.

— Он просто любезен со мной, как и все остальные жители нашего городка, — серьезно говорит она. — Здесь все любили твоего дедушку, потому что его изобретения помогали людям. Твой дедушка всегда всем помогал — и в Африке, и в других краях, где ему довелось побывать. А когда он исчез, все, в том числе и Мартен, помогали мне.

Чувствуя, что разговор грозит принять серьезный оборот, Артур сникает. Он хотел всего лишь подшутить над бабушкой!

— Знаешь, если бы не доброе ко мне отношение здешних жителей, я вряд ли справилась бы со всеми обрушившимися на меня неприятностями, — со вздохом произносит она.

Артур молчит. Когда тебе десять лет, ты не всегда знаешь, что ответить.

Погладив мальчика по голове, бабулечка вручает ему листок со списком покупок.

— Держи! Я знаю, ты любишь все выбрать сам. А мне надо зайти к мадам Розенберг. Если ты справишься раньше, подожди меня у кассы.

Артур кивает в знак согласия: он уже предвкушает, как его стальной корабль отправится в плавание вдоль длинных рядов полок.

— Могу я купить себе соломинок для коктейля? — словно между прочим, спрашивает он.

Бабулечка улыбается ему.

— Да, дорогой, сколько хочешь!

Ура, теперь у него будет все, что нужно для счастья — по крайней мере сегодня.

Движения на проезжей части нет никакого, но на всякий случай бабушка смотрит сначала налево, потом направо, и только потом переходит главную улицу. Машин здесь и вправду мало, разве что проедет какой-нибудь драндулет, вроде того, в каком они с мужем в молодости колесили по столицам Европы и Африки.

Грузная бабулечка втискивается в лавку мадам Розенберг, где торгуют скобяным товаром вперемешку с антиквариатом. Старинный колокольчик на двери лавки яркое тому свидетельство.

Словно чертик из коробочки, появляется мадам Розенберг.

Надо сказать, она уже битый час сидит у окна и смотрит на улицу, ожидая, когда, наконец, прибудет ее приятельница.

— Как это он не увязался за вами? — даже не поздоровавшись, спрашивает мадам бабулечку. Та тотчас поворачивается и выглядывает за дверь.

— Нет, никого. Он ведь ни о чем не догадывается!

— Отлично! Просто замечательно! — и мадам Розенберг с пыхтением движется вглубь лавки.

Наклонившись над внушительной стойкой из ливанского кедра, она извлекает из-под нее высокую коробку и ставит ее на прилавок.

— Ну, вот и он, — говорит она, радостно улыбаясь, отчего лицо у нее становится благостным, как у пятилетней девочки.

— Благодарю вас, вы прелесть. Вы даже не знаете, как я вам обязана. Сколько я вам должна?