– Свидетельствую, - проскрипел отец Мартин.

Визитатор лишь досадливо цыкнул зубом. Такая клятва не стоит ровно ничего, юнец опять нашел выход. Ведь беглецы могли сменить имена и документы, так что формально студиозус ни капли не солгал...

– Хорошо же!
– угрожающе произнес Кинцль.
– Вы, молодой человек, о наказании клятвопреступников помните? Замечательно! Тогда идите, и не забывайте об этом!

Студиозус смотрел на доминиканца непонимающе.

– Я могу идти?
– не веря своим ушам, переспросил Шлеймниц.

– Да, - подтвердил каноник.
– Ты свободен, можешь идти. Если потребуешься, то тебя найдут!

Субдьяк встал.

На своей скамье зашевелился глава монастырских соглядатаев, отец Винифрид.

– Да, брат?
– не по Уставу обратился к нему инквизитор.
– Ты что-то хотел сказать?

Второе лицо аббатства от такой фамильярности слегка дернул щекой, но все же произнес:

– Э... да, герр Кинцль. Обратиться к студиозусу Шлеймницу. С вашего позволения, - чуть ехидно добавил препозит.

Следователь кивнул.

– Дозволяю, - и бросил писарю, - Аколит, заканчивай протокол. На моих словах, дальше не надо.

– Кхм...
– приор оправил складку рясы.
– Густав, иди, умойся - и на святое причастие. А потом - на исповедь, настоятель тебя ожидает. И нигде не задерживайся!

Субминистратор осенил себя крестным знамением, поклонился присутствующим, на негнущихся ногах пошел к выходу. Его выпускают! Господи, чудны дела Твои, Господи!

***

Беседа с настоятелем началась с неожиданного вопроса.

Отец Сулиус, подозрительно взиравший на хмурого, чуть отощавшего, субдьякона, пригладил бороду и поинтересовался:

– Скажи, любезный юнгерменн[7]

, как поживает твой товарищ, которого ты привел из Сантьяго-де-Компастелло? Хорошо ли он справляется со своими обязанностями фамулуса[8]

? К поступлению в коллегиум еще не готов?

Шлеймниц, ожидавший совсем другого, слегка опешивший от такого поворота темы, не нашел ничего лучше, чем выдать первое пришедшее в голову, то есть неприукрашенную правду:

– Нет, дом аббат. Грамота дается ему тяжело. Но он старается... А помогает в меру своих скромных сил, лично у меня нареканий к лиму[9]

Прошу нет. Но, думаю, что перед Испытательным Капитулом он сможет предстать не ранее, чем через год.

Голос студиозуса, приятный молодой баритон, слегка хрипел, выдавая пережитое напряжение.

Пресвитер недовольно покрутил головой.

– Тем хуже. В таком случае ему придется разделить твою участь. Ты понимаешь, что мы вынуждены тебя наказать?
– в речи аббата послышались строгие официальные нотки.

Густав молча кивнул.

– Это радует. Кхм. Не придется много объяснять. То, что освободили из-под следствия, это, конечно, хорошо... Но причина в другом. Если карать всякого, подозреваемого инквизиторами, то нам всем место или на рудниках, или - в подвалах, - настоятель тяжело вздохнул, затем продолжил уже без напускной строгости.
– Я тебя исключаю из коллегиума. Вынужден это сделать. Орден святого Лулла не может позволить, чтобы в его служителя тыкали пальцем и говорили: "Смотрите, это брат той доброй монахини, что удрала с первым встречным проходимцем, до того ее демоны одолели. И этот, поди, такой - же, прихожанок соблазняет Царствием Небесным, ищет любовницу побогаче"...

Шлеймниц вскинулся.

– Но дом аббат, вы же знаете...

– Тише, тише, сын мой, - отец Сулиус выставил перед собой аристократически узкую ладонь в защитном жесте.
– Знаю я, визитаторы тоже знают. Но... Миряне обсуждают бегство сестры Элизы не только в Гёттингене, эта скандальная новость, как зараза, проникла и в другие города. Еще бы! Впервые за триста с лишним лет, монахине, соблазненной пособником дьявола, удалось обвести вокруг пальца каноников Капитула и скрыться от инквизиторов. Такого удара по своему престижу Доминиканцы не потерпят. Рано или поздно ее найдут, определят наказание... Ты можешь остаться в Аллендорфе. Здесь, - настоятель выделил слово, - и в Романии, учиться тебе запрещено. Пройдет время, пересуды утихнут, тогда восстановят... в студентах и в субдьяконах. И, возможно, рукоположат. Но сколько этого ждать - известно одному Богу, - настоятель поставил локти на стол и сплел пальцы в замок, ожидая, пока его слова дойдут до ученика.

Густав соображал быстро.

– Дом аббат, выходит... я исключен... но могу учиться в другом месте? За пределами Марки? И там смогу получить священный сан?

– Да, любезный друг, ты все понял верно, - настоятель одобрительно кивнул, - Тебя убирают только из коллегиума, но не отрешают от служения святому Луллу. Алхимики нужны государству... и народу. Орден потратил много сил, времени, ему скандал не нужен, но и ждать, пока все закончится - не резон. Уедешь в Сецехов, Падую, Наварру... Или, если получится, найдешь Наставника поближе. Кхм. Возможно, кому-то из братьев Ордена, служащему в приходской церкви, нужен молодой помощник. Конечно, если сан позволит тому брать дисципулусов[10]