2 июня

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Вы ни за что не догадаетесь, что произошло.

Мак-Брайды пригласили меня провести лето у них в лагере, в Адирондакских горах! Они являются членами некоего сообщества, расположенного на берегу чудесного маленького озера, в лесной глуши. Другие его члены имеют дома, сложенные из бревен и рассыпанные среди деревьев; они катаются по озеру на каноэ, предпринимают длинные пешие прогулки по проложенным тропам в другие лагеря и устраивают танцы в клубе раз в неделю. У Джимми Мак-Брайда пол-лета собирается гостить его приятель по колледжу, так что, как видите, у нас не будет недостатка в партнерах для танцев.

Миссис Мак-Брайд была так любезна, пригласив меня, правда? По-видимому, я ей понравилась, когда ездила к ним на рождество.

Пожалуйста, извините, что письмо короткое. Это не настоящее письмо, а только чтобы известить Вас, что я устроена на лето.

Ваша,

В ОЧЕНЬ довольном расположении духа,

5 июня

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Ваш секретарь только что прислал мне письмо, в котором пишет, что мистер Смит предпочитает, чтобы я отвергла приглашение миссис Мак-Брайд и поехала в «Кудрявую Иву», как прошлым летом.

Почему, почему, ПОЧЕМУ, Дядюшка?

Вы ничего не понимаете. Миссис Мак-Брайд действительно желает, чтобы я приехала, искренне и от всего сердца. Я не доставлю ни малейших хлопот этой семье. Я буду в помощь. Они не берут с собой много слуг, а мы с Салли можем делать массу полезных вещей. Для меня это прекрасная возможность освоить домоводство. Каждая женщина должна это понимать, а я знаю только приютоводство.

В лагере нет девушек нашего возраста, и миссис Мак-Брайд хочет, чтобы я составила компанию Салли. Мы собираемся много читать вместе. Мы хотим прочесть все книги по английскому и социологии за будущий год. Профессор сказал, что, если мы осилим весь список за лето, то это нам очень сильно поможет; а запоминать прочитанное намного легче, если читать вместе и после обсуждать.

Просто жить в одном доме с матерью Салли – значит учиться. Это самая интересная, удивительная, общительная, очаровательная женщина на свете; она знает все. Подумайте, сколько летних каникул я провела с миссис Липпет, и каков будет контраст. Вам не стоит бояться, что я буду их стеснять, ввиду того, что дом у них резиновый. Когда в нем собирается много гостей, они просто растягивают палатки под деревьями, и мальчиков отправляют спать на улицу. Это будут такие чудесные, здоровые каникулы, с физическими упражнениями, то и дело устраиваемыми на открытом воздухе. Джимми Мак-Брайд будет учить меня скакать на лошади, и грести на каноэ, и стрелять, и… множеству вещей, которые мне следует знать. Это то самое прекрасное, веселое, беззаботное время, которого у меня никогда не было; и я думаю, каждая девочка раз в жизни заслуживает его провести. Разумеется, я поступлю в точном соответствии с Вашими пожеланиями, но, пожалуйста, Дядюшка, ПОЖАЛУЙСТА, позвольте мне поехать. Я никогда ничего не желала так страстно.

Вам пишет не Джеруша Эббот, будущая великая писательница.

9 июня

Мистер Джон Смит,

СЭР: к Вашим услугам, 7 числа текущего месяца. В соответствии с инструкциями, полученными через Вашего секретаря, в следующую пятницу я отбываю на ферму «Кудрявая Ива», на летний период.

В надежде неизменно оставаться,

ФЕРМА «КУДРЯВАЯ ИВА»,

3 августа

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Почти два месяца прошло с тех пор, как я написала Вам в последний раз, что с моей стороны некрасиво, я знаю, но я не слишком любила Вас этим летом – видите, я с Вами откровенна!

Вы не представляете себе, как я была разочарована тем, что мне пришлось отказаться от лагеря Мак-Брайдов. Ну, конечно, зная о том, что Вы мой попечитель, я должна учитывать Ваши пожелания во всех вопросах, однако мне не ясна ПРИЧИНА. Это, очевидно, было самым лучшим, что могло со мной приключиться. Будь я Дядюшкой, а Вы – Джуди, я бы сказала: «Да благословит тебя бог, дитя, беги и развлекайся; знакомься со множеством новых людей и узнавай множество новых вещей; живи на природе, набирайся сил, здоровья и отдыхай для года упорной работы».

Но ничего подобного! Только лаконичная строчка от Вашего секретаря с приказом отправляться в «Кудрявую Иву».

Именно безликость Ваших приказаний оскорбляет мои чувства. Похоже, что если бы Вы испытывали по отношению ко мне хоть малейшую долю того, что я чувствую к Вам, то Вы бы иногда присылали мне письмо, написанное Вашей собственной рукой, а не эти мерзкие напечатанные послания секретаря. Если бы существовал хоть малейший намек, что Вам не все равно, я сделала бы все, что угодно, чтобы доставить Вам удовольствие.

Я знаю, что должна составлять хорошие, длинные, подробные письма без всякой надежды, что мне когда-нибудь ответят. Вы выполняете свою часть сделки – даете мне образование – и полагаю, думаете, что я не выполняю свою!

Но, Дядюшка, это тяжелая сделка. Правда, тяжелая. Я так ужасно одинока. Вы единственный человек, о ком мне следует заботиться, но Вы слишком призрачная фигура. Вы просто воображаемый мужчина, которого я придумала, и, возможно, настоящий ВЫ ни капельки не похожи на ВАС придуманного. Но однажды, когда я, больная, лежала в лазарете, Вы-таки прислали мне письмо, и теперь, чувствуя себя до ужаса заброшенной, я достаю Вашу карточку и перечитываю ее.

Мне кажется, что я говорю вовсе не то, что собиралась сказать вначале, а именно следующее:

Несмотря на то, что чувства мои по-прежнему задеты, поскольку очень унизительно, когда тебя хватает за шкирку и вертит тобой капризное, категоричное, безрассудное, всемогущее, невидимое Провидение, все же, когда мужчина проявляет такую доброту, щедрость и заботу, какую Вы до сих пор проявляли ко мне, я полагаю, у него есть право быть капризным, категоричным, безрассудным, всемогущим, невидимым Провидением, если он того пожелает, поэтому я прощаю Вас и буду вновь веселиться. Но мне все еще не по душе получать письма от Салли о том, как они чудесно проводят время в лагере!

Как бы то ни было, умолчим об этом и начнем сначала.

Я очень много пишу нынешним летом; четыре коротких рассказа закончены и отправлены в четыре различных издания. Так что, как видите, я пытаюсь быть писателем. В углу на чердаке, где в дождливые дни играл мастер Джерви, я устроила себе рабочий кабинет. Это прохладный, продуваемый сквозняками угол, с двумя слуховыми окнами, за которыми растет клен, в дупле которого живет семья рыжих белок.

Через несколько дней я напишу хорошее письмо и расскажу все новости с фермы.

Нам нужен дождь.

Всегда Ваша,

10 августа

Мистер Длинноногий Дядюшка,

СЭР: я пишу Вам, сидя на иве, на втором ярусе соединения двух ветвей, поблизости от пруда на пастбище. Подо мной квакают лягушки, над головой поет цикада, а по стволу взад-вперед снуют два маленьких поползня. Я сижу здесь уже час; это очень удобная ветка, особенно после того, как я застелила ее двумя диванными подушками. Я пришла сюда с ручкой и блокнотом в надежде написать бессмертный рассказ, но вместо этого отвратительно провожу время со своей героиней – я НЕ МОГУ заставить ее вести себя, как мне бы того хотелось; поэтому, бросив ее на мгновение, я пишу Вам. (Хотя от этого не легче, поскольку я и Вас не могу заставить вести себя так, как мне бы хотелось.)

Если Вы находитесь в этом жутком Нью-Йорке, то мне хотелось бы прислать Вам немного восхитительного, ветреного, солнечного вида. После недели дождей деревня выглядит, как рай.

Кстати о рае, Вы помните мистера Келлога, о котором я Вам рассказывала прошлым летом – священника из маленькой белой церкви в Корнерс? Так вот, бедный старичок скончался прошлой зимой от пневмонии. Я раз шесть ходила слушать его проповеди и очень неплохо освоила его теологию. Он до самого конца придерживался того же, с чего начинал. Мне кажется, человека, который в течение сорока семи лет думает об одном и том же, не меняя ни одной мысли, следует, как диковину, держать в застекленном шкафчике. Я надеюсь, он получает удовольствие от своей арфы и золотой короны; он был совершенно уверен, что найдет их! На его место пришел новый молодой человек с большим самомнением. Конгрегация пребывает в некотором колебании, в особенности, фракция, возглавляемая дьяконом Каммингсом. Похоже, в церкви готовился произойти ужасный раскол. Нам нет дела до религиозных нововведений в этих краях.

Пока всю неделю шел дождь, я сидела на чердаке и много читала – в основном, Стивенсона. Его персона намного интересней любого из персонажей его книг; осмелюсь сказать, что он сам сделал из себя героя, который бы великолепно смотрелся в печатном виде. С его стороны было совершенно очаровательно потратить все десять тысяч долларов, оставленные ему отцом, на покупку яхты, и отправиться в морское путешествие к Южным морям, не правда ли? Он жил согласно своему авантюрному вероисповеданию. Если бы мой отец оставил мне десять тысяч долларов, я бы тоже так поступила. Мысль о Вайлиме приводит меня в крайнее возбуждение. Я хочу увидеть тропики. Я хочу увидеть весь мир. Я намерена стать великой писательницей, художницей, актрисой или драматургом, или из меня выйдет еще какая-нибудь великая личность. У меня сумасшедшая жажда странствий; один вид географической карты вызывает во мне желание надеть шляпу, взять зонт и отправиться в путь. «И прежде чем умру, я увижу пальмы и храмы Юга».

Четверг вечером, в сумерках,

сидя на пороге.

Очень трудно собрать новости для этого письма! Джуди в последнее время так философски настроена, что ей хочется беседовать о мире в целом, вместо того чтобы распространяться о банальных подробностях повседневной жизни. Но, если Вы ДОЛЖНЫ получать новости, вот они:

Наши девять поросят в прошлый вторник перешли ручей вброд и сбежали, вернулись только восемь. Мы никого не хотим обвинять огульно, но подозреваем, что у вдовы Дауд появилось одним поросенком больше.

Мистер Уивер выкрасил свой сарай и два силосных хранилища в яркий тыквенно-желтый цвет – весьма уродливый – но он говорит, что цвет стойкий.

К Бруэрам на этой неделе прибыли гости: сестра миссис Бруэр и две племянницы из Огайо.

Одна из наших род-айлендских пеструшек высидела всего трех цыплят из пятнадцати яиц. Мы не понимаем, в чем дело. На мой взгляд, род-айлендские пеструшки относятся к весьма низкоразвитой породе. Я предпочитаю желто-коричневых орпингтонов.

Новый клерк с почты в Боннириг Фо Корнерс успел до последней капли выпить весь запас лечебной имбирной настойки – по семь долларов бутылка – прежде, чем его вывели на чистую воду.

У старого Айры Хэтча ревматизм, и он не может больше работать; когда он зарабатывал хорошие деньги, то никогда не откладывал впрок, и вот теперь ему приходится жить на пособие по безработице.

В ближайшую субботу вечером в здании школы состоится вечеринка с мороженым. Приходите и приводите свои семьи.

Я купила себе на почте новую шляпку за двадцать пять центов. Это мой последний портрет: я иду сгребать сено.

……………………………………………….

Уже совсем стемнело, но, все равно, новостей больше нет.

Спокойной ночи,

Пятница

Доброе утро! У меня появились новости! Что бы Вы думали? Вы ни за что, ни за что, ни за что не догадаетесь, кто приезжает в «Кудрявую Иву». Миссис Семпл получила письмо от мистера Пендлтона. Он едет на машине через Беркшир, устал и хочет отдохнуть на живописной, тихой ферме; если он приползет к ее порогу однажды вечером, найдется ли для него свободная комната? Может, он останется на неделю, или на две, или на три; он поймет, насколько здесь спокойно, когда приедет сюда.

Мы все здорово трепещем! Во всем доме идет уборка, все занавеси отправлены в стирку. Я еду сегодня утром в Корнерс, чтобы купить новый линолеум, который будет постелен перед входной дверью, и две банки коричневой краски для холла и черной лестницы. Миссис Дауд пригласили на завтра мыть окна (в виду острой необходимости мы временно отказываемся от подозрений относительно поросенка). Судя по нашей деятельности, Вы можете подумать, что до сих пор дом не был безукоризненно чист; но, уверяю Вас, это не так! Каковы бы ни были недостатки миссис Семпл, она настоящая ЭКОНОМКА.

Но как это все по-мужски, не так ли, Дядюшка? Он не оставляет ни отдаленного намека на то, приземлится ли он на ее пороге сегодня либо через две недели. Мы будем ощущать постоянную нехватку дыхания до самого его приезда, и если он не поторопится, придется заново затевать уборку.

Внизу ждет Амасай и его тележка с Гровером. Я поеду одна, но если бы Вы видели старину Грова, Вы бы не беспокоились за мою безопасность.

Положив руку на сердце, прощаюсь с Вами.

PS. Прекрасная концовка, не так ли? Я позаимствовала ее из писем Стивенсона.

Суббота

И снова доброе утро! Я не ЗАПЕЧАТАЛА это письмо вчера до прихода почтальона, поэтому припишу еще что-нибудь. Почту у нас разносят раз в день, в двенадцать часов. Деревенская доставка почты – благословение для фермеров! Наш почтальон не только разносит письма, но и ездит по нашим поручениям в город, зарабатывая по пять центов с каждого поручения. Вчера он купил мне шнурки, баночку кольдкрема (у меня на носу сгорела вся кожа, пока я не купила новую шляпку), голубой виндзорский галстук и бутылочку с ваксой, – все за десять центов. Эта необычная сделка состоялась ввиду объемности моего заказа.

Помимо прочего, он рассказывает нам о том, что творится в Большом Мире. Несколько человек на его маршруте выписывают ежедневную прессу, он читает ее, пока идет неспешной трусцой, и повторяет новости тем, кто газет не выписывает. Так что в случае, если между Соединенными Штатами и Японией разразится война, или будет убит президент, или мистер Рокфеллер завещает миллион долларов приюту Джона Грайера, Вам не нужно беспокоиться о том, чтобы написать мне; я все равно об этом узнаю.

По-прежнему не видать мастера Джерви. Но видели бы Вы, как сверкает чистотой наш дом, и с какой опаской мы вытираем ноги перед тем, как перешагнуть через порог!

Я надеюсь, что он вскоре приедет; мне до смерти хочется с кем-нибудь поговорить. По правде сказать, миссис Семпл становится довольно нудной. Она не позволяет чьим-либо суждениям прерывать непринужденный поток своей речи. Я замечаю у живущих здесь людей одну забавную черту. Их мир сосредоточился на этой самой вершине холма. Они ни капельки не универсальны, если Вы понимаете, что я имею в виду. Здесь точно как в приюте Джона Грайера. Там наши представления были ограничены четырьмя сторонами железного забора, только меня это не слишком волновало, так как я была моложе и крутилась, словно белка в колесе. К тому времени, как я заправляла все постели, умывала лица моим детям, шла в школу, возвращалась домой, снова умывала им лица, штопала их носки, чинила штаны Фредди Перкинса (он рвал их каждый божий день) и между этими занятиями учила уроки, я была готова ложиться на боковую и не замечала ни малейшего отсутствия социальных контактов. Но после двух лет в разговорном колледже мне ужасно не хватает этих самых контактов; и я буду рада видеть кого-то, кто разговаривает со мной на одном языке.

Очень надеюсь, Дядюшка, что на этом у меня все. В данный момент у меня больше ничего не происходит, – постараюсь в следующий раз написать более длинное письмо.

Навеки Ваша,

PS. Салат-латук совсем не уродился в этом году. Он слишком рано высох.

25 августа

Итак, Дядюшка, мастер Джерви приехал. И мы так чудесно проводим время! По крайней мере, я, и, по-моему, он тоже – он здесь уже десять дней и не выказывает признаков того, что хочет покинуть нас. То, как миссис Семпл балует этого мужчину, просто возмутительно. Если она так же потворствовала ему, когда он был ребенком, я не понимаю, как он так удачно выкрутился.

Мы с ним едим за маленьким столиком на боковой веранде, иногда под деревьями, либо – когда идет дождь или холодно – в лучшей гостиной. Он просто выбирает место, в котором собирается принимать трапезу, и Кэрри ковыляет за ним следом вместе со столиком. А потом, если это доставляет ей массу неудобств и приходится довольно далеко таскать тарелки, она находит доллар под сахарницей.

Он принадлежит к чрезвычайно общительному типу мужчин, хотя при случайной с ним встрече Вы бы в это не поверили; на первый взгляд он выглядит, как истинный Пендлтон, однако ни в коей мере не является таковым. Он настолько простой, естественный и милый, насколько это возможно, – кажется, это забавный способ описывать мужчину, но это правда. Он исключительно любезен с местными фермерами; он знакомится с ними в этакой манере, как «мужчина с мужчиной», что немедля обезоруживает их. Вначале они были очень подозрительны. Они не обращали внимания на его одежду! А я замечу, что у него довольно удивительная одежда. Он носит бриджи, складчатые жилеты, белые фланелевые брюки и одежду для верховой езды с брюками-галифе. Всякий раз, как он спускается в очередном своем наряде, миссис Семпл, светясь от гордости, обходит его кругом, осматривает со всех сторон и советует внимательно смотреть, куда он садится; она так боится, что к нему пристанет немного пыли. Это страшно надоедает ему. Он постоянно твердит ей:

«Беги, Лиззи, занимайся своей работой. Ты не можешь больше мной командовать. Я уже вырос».

Ужасно забавно представлять, как этот замечательный, взрослый, длинноногий мужчина (у него почти такие же длинные ноги, как у Вас, Дядюшка) когда-то сидел в подоле у миссис Семпл, которая умывала ему лицо. При виде ее подола становится еще забавнее! Теперь у нее два подола и три подбородка. Но он говорит, что некогда она была стройной, гибкой и проворной и могла бегать быстрее него.

У нас так много приключений! Мы прошли целые мили, исследуя деревенскую округу, и я научилась рыбачить с помощью маленьких забавных наживок из перьев. А еще – стрелять из ружья и револьвера. Также ездить верхом на лошади, – в старине Грове сохранилось поразительное количество жизненных сил. В течение трех дней мы кормили его овсом, и однажды он шарахнулся от теленка прочь и почти во всю прыть умчал меня на себе.

Среда

В понедельник после обеда мы поднимались на Небесный Холм. Это гора, расположенная поблизости; возможно, не слишком высокая – без снега на макушке – но пока ты взбираешься на вершину, у тебя порядком перехватывает дыхание. Нижние склоны покрыты лесом, а наверху – лишь нагромождение камней да вересковая пустошь. Мы остались до заката, сложили костер и приготовили ужин.

Готовил мастер Джерви; он сказал, что умеет это делать лучше меня, и это правда, поскольку он приобщился к жизни в кемпинге. Потом мы спустились вниз при свете луны, а когда достигли лесной тропы, где было темно, освещали себе путь электрическим фонариком, который он достал из кармана. Было так весело! Всю дорогу он смеялся, шутил и рассказывал интересные вещи. Он прочитал все прочитанные мною книги и еще множество других. Поразительно, как много всего он знает.

В это утро мы пустились в долгий, утомительный поход и были застигнуты грозой. Наша одежда вымокла прежде, чем мы добрались домой, но наш дух это нисколько не ослабило. Видели бы Вы лицо миссис Семпл, когда мы, стекая в три ручья, вошли в ее кухню.

«О, мастер Джерви… мисс Джуди! Вы насквозь промокли. Господи! Боже мой! Что мне делать? Это красивое новое пальто совершенно испорчено».

Она была ужасно комична; можно подумать, что мы – двое десятилетних детей, а она – растерянная мамаша. В какой-то момент мне показалось, что нам не дадут варенья к чаю.

Суббота

«Я начал это письмо много лет назад, но у меня не нашлось ни единой секунды, чтобы его закончить».

Как хорошо сказал Стивенсон, верно?

«На свете так много всяких вещей,

Уверен, мы все счастливее королей».

Знаете, это правда. Мир полон счастья, он изобилует дорогами, по которым следует пройти, если только жаждешь выбрать те, что попадаются на твоем пути. Весь секрет заключается в том, чтобы проявлять СГОВОРЧИВОСТЬ. В деревне, в частности, так много увлекательных вещей. Я могу пройтись по чьей угодно земле, посмотреть на чей угодно пейзаж, поплескаться в чьем угодно ручье, – и получить удовольствие не меньше, чем если бы это была моя собственная земля; и никаких налогов платить не надо!

Сейчас воскресный вечер, около одиннадцати часов, и мне полагается лечь спать пораньше, но за обедом я выпила черный кофе, поэтому не видать мне раннего сна!

Утром миссис Семпл весьма непреклонным тоном сказала мистеру Пендлтону:

«Нам придется выехать в десять пятнадцать, чтобы прибыть в церковь к одиннадцати».

«Прекрасно, Лиззи, – отвечал мастер Джерви, – приготовь экипаж и, если я буду не одет, поезжай без промедления».

«Мы подождем», – сказала она.

«Как тебе будет угодно, – сказал он, – только не давай лошадям застаиваться».

Потом, пока она одевалась, он велел Кэрри положить в пакет завтрак и сказал, чтобы я втиснулась в свою походную одежду; и мы выскользнули через черный ход, отправившись на рыбалку.

Это причинило семейству ужасные хлопоты, поскольку в «Кудрявой Иве» по воскресеньям садятся обедать в два часа дня. А он заказал обед на семь вечера – он заказывает еду, когда пожелает; возможно, Вы решили, что речь идет о ресторане, поэтому Кэрри и Амасай не поехали. Но он сказал, что все складывается к лучшему, так как для них неприлично ехать без компаньонки; и, к тому же, он хочет сам править лошадьми, чтобы прокатиться со мной. Вам приходилось когда-нибудь слышать нечто столь забавное?

А бедняжка миссис Семпл верит, что люди, которые по воскресеньям ходят на рыбалку, потом попадают в адское пекло! Ее невыносимо беспокоит мысль о том, что она плохо учила его, когда он был маленьким и беспомощным, и у нее была такая возможность. А, кроме того, она хотела продемонстрировать его пастве.

Как бы ни было, рыбалка состоялась (он словил четыре рыбешки) и мы приготовили их на завтрак на костре. Рыбешки постоянно срывались с сучковатых палочек и падали в костер, поэтому имели легкий привкус золы, но мы их съели. Мы добрались до дома в четыре, поехали кататься в пять, в семь часов пообедали, в десять меня отправили спать, и вот я сижу и пишу Вам.

И все-таки, я начинаю клевать носом.

Спокойной ночи.

Это рисунок рыбки, которую поймала я.

……………………………………….

Эй, на корабле, Длинноногий Капитан!

Стоп! Заводи швартовы на кнехт! Йо-хо-хо и бутылка рома. Догадайтесь, что я сейчас читаю? Наши разговоры за прошедшие два дня сводились к морской навигации и пиратам. «Остров сокровищ» такая интересная книга, правда? Вы читали ее или, когда Вы были мальчиком, она еще не была написана? Стивенсон получил всего тридцать фунтов за права на ее серийное издание, – я не думаю, что стоит быть великим писателем. Возможно, я стану школьной учительницей.

Простите за то, что мои письма изобилуют Стивенсоном; мой ум в настоящий момент занят исключительно им. Он составляет библиотеку «Кудрявой Ивы».

Я пишу это письмо уже две недели и полагаю, что оно достаточно длинное. Не вздумайте говорить, Дядюшка, что я не привожу подробностей. Мне бы хотелось, чтобы и Вы были здесь; мы очень весело отдыхали бы все вместе. Я хочу, чтобы мои друзья, какими бы разными они ни были, познакомились друг с другом. Я хотела спросить мистера Пендлтона, не знаком ли он с Вами по Нью-Йорку – мне показалось, что он мог бы Вас знать; должно быть, вы вращаетесь в одних и тех же высокопоставленных социальных кругах, и вы оба интересуетесь реформами и тому подобным – но я не смогла, поскольку не знаю Вашего настоящего имени.

Я не ведаю ничего глупее, чем не знать, как Вас зовут. Миссис Липпет предупреждала меня, что Вы эксцентричны. Я тоже так считаю!

С любовью,

PS. Перечитав письмо, я нахожу, что оно не целиком отводится Стивенсону. Одна-две косвенные ссылки касаются мастера Джерви.

10 сентября

Дорогой Дядюшка,

Он уехал, и мы по нему скучаем! Когда привыкаешь к людям, местам или образу жизни, а потом их у тебя безжалостно отбирают, остается невыносимое, гложущее ощущение пустоты. По-моему, разговоры миссис Семпл напоминают неприправленную пищу.

Колледж открывается через две недели, и я с радостью вновь окунусь в работу. И все-таки я довольно плодотворно поработала этим летом – шесть рассказов и семь стихотворений. Те, что я отправила в журналы, вернулись обратно с весьма учтивой расторопностью. Но я не против. Это хорошая практика. Мастер Джерви прочел их – он принес почту, так что я не могла утаить их от него – и сказал, что они ОТВРАТИТЕЛЬНЫ. Они показали, что у меня нет ни малейшего понятия о том, что я рассказываю. (Мастер Джерви не дает вежливости заслонять правду). Но о последнем написанном мной рассказе – простом, маленьком скетче, действие которого происходит в колледже – он выразился, как о неплохом; и отпечатал его на машинке, а я отправила его в журнал. Они держат его две недели, возможно, переваривают.

Видели бы Вы небо! Все вокруг озаряет весьма необычный оранжевый свет. У нас будет гроза.

Она только что разразилась непомерно огромными каплями и грохочущими ставнями. Мне пришлось бежать, чтобы закрыть окна, в то время как Кэрри удрала на чердак, захватив полную охапку посуды для молока, чтобы расставить ее там, где протекает крыша; а потом, когда я только-только снова взялась за перо, я вспомнила, что забыла подушку, коврик, шляпу и стихи Мэтью Арнольда под деревом в оранжерее, поэтому я со всех ног ринулась принести их, уже изрядно промокшие. Красная краска с обложки стихотворений просочилась на страницы: в будущем берег Дувра будет омываться розовыми волнами.

Гроза в деревне – дело весьма обременительное. Всегда приходится думать о многочисленных предметах, которые остаются на улице и могут быть испорчены.

Четверг

Дядюшка! Дядюшка! Как Вам нравится? Почтальон только что принес два письма.

Первое: мой рассказ принят. $50.

ALORS! [33] Я стала ПИСАТЕЛЕМ.

Второе: письмо от секретаря колледжа. Я должна получить стипендию за два года, которая покроет пансион и обучение. Она была учреждена за «выдающиеся успехи по английскому языку и блестящие результаты по другим предметам в целом». И я ее выиграла! Я претендовала на ее получение перед отъездом, но не могла предположить, что получу ее, учитывая плохие результаты по математике и латыни за первый курс. Но, похоже, я наверстала упущенное. Я несказанно рада, Дядюшка, потому что теперь я не буду для Вас такой обузой. Все, что мне понадобится, это ежемесячное пособие, и, возможно, я заработаю его писательством, преподаванием или еще чем-нибудь.

Я ЖАЖДУ вернуться и начать работать.

Всегда Ваша,