Шрифт:
— Но почему же на этом месте сидите вы?
— Не перебивайте. У нас мало времени. Корина подставила меня, чтобы завладеть добычей. Мне ничего не удалось доказать следствию. Я был глуп и наивен. Вам будет проще, пример ротозея у вас на глазах. Смотрите в оба, Ларсен.
— О чем…
— Моя мать все объяснит. Мейнерд-плейс, 340. Все зовут ее мамаша Бигнер. Придите к ней и скажите, что вас прислал я.
— Я никак не возьму в толк, что от…
— Помолчите. Если вы сумеете устроить так, что истинный убийца окажется на моем месте в этом колпаке, то вас ждет вознаграждение в полтора миллиона долларов.
У меня отвисла челюсть. Парень сдвинулся!
— Вы не ослышались, Ной. Не считайте меня сумасшедшим и не сомневайтесь, как только Корина сядет на этот стул, вы получите эту сумму.
— Откуда такие деньги?
— Это наша добыча. Ограбление Национального банка — моя работа. Все до цента осталось у меня. Корина просчиталась, но ей удалось меня подставить. Мать все вам объяснит. И если вы выполните мои условия, она отдаст вам деньги. Деньги, Ларсен, — это все! Без них существование теряет смысл. Любимая фраза Корины Монс.
Стеклянная дверь приподнялась.
— Ваше время истекло, — громогласно объявил охранник.
— Удачи вам, — прошептал Хэммер.
Я вернулся на свое место. Меня постигло разочарование. Я ожидал услышать нечто сенсационное, а услышал какой-то бред. В общем-то, неудивительно. В камере смертника недолго лишиться рассудка.
Чивер подмигнул мне и похлопал по плечу. Человек, сидящий в колпаке, словно манекен в витрине, вновь смотрел в пол. Странная личность! Глядя на него, я пытался понять, что творится в его душе. Что заставило обратиться Хэммера именно ко мне? Почему последние в своей жизни слова он посвятил какой-то Корине Монс?
В колпак вошел палач и подсоединил электроды к ногам осужденного. Когда Хэммер был подготовлен для путешествия в мир иной, палач занял место у рубильника. Начальник тюрьмы поднял руку, врач положил большой палец на кнопку секундомера. В одно мгновение сработали все трое. Взмах, стрелки сорвались с места, рычаг опустился, ток побежал по проводам, электроды заискрили. Хэммер вздрогнул, мышцы вздулись, он попытался вскочить, но ремни крепко прижали его к месту. В этот момент я увидел его глаза. Они смотрели на меня с мольбой и отчаянием. Он что-то кричал, мотал головой…
Этот кошмар длился больше минуты, которые показались мне вечностью. Никогда в жизни мне не забыть его предсмертного взгляда. Еще мгновение, тело вздрогнуло, затем обмякло и безвольно повисло на ремнях. Все было кончено.
Врач остановил секундомер и вместе с Крофтом они вошли в стеклянную душегубку.
— Вы сломаете мне руку, Ной!
Я повернулся. Чивер скорчил гримасу. Только теперь я понял, что крепко сжал его локоть.
— Извините.
— Ничего. Я понимаю. Ну и силища у вас!
Начальник тюрьмы вышел из стекляшки и, приблизившись к барьеру, торжественно, словно тост за здравие, произнес:
— Виктор Хэммер мертв! Свидетели свободны.
Вся орава бросилась ко мне, будто это я убил Хэммера.
— Ну, Ларсен, говори!
— Что сказал Хэммер?
— Давай, Ной, колись! Кричали со всех сторон.
— Ничего интересного, ребята! Парень утверждает, что правосудие допустило ошибку. Он не виновен. Бред! Я ему не верю!
Мне с трудом удалось протиснуться к лифтам.
2
Я попал в одну кабину с капитаном Румом. Подъемник пополз вниз.
— Привет, Тим! Тысячу лет не виделись.
— Тебя, во всяком случае, я не предполагал здесь встретить. Ты же далек от этих дел. Как тебя занесло в башню смерти?
— Старик просил выручить. Все ребята аккредитованы на конгресс медиков, в редакции тишина.
— Ты всегда был везунком. И здесь фортуна тебе улыбнулась. Впервые на освидетельствовании — и тут же доверительная беседа с виновником «торжества».
— Не говори.
— Как там старик Солтор?
Тим всегда был тонким психологом. Мне понравилось, что он сменил пластинку и не стал тянуть из меня жилы. Мне тут же захотелось с ним поделиться, но что-то меня удержало.
— Солтор в полном порядке. Пока он стоит у руля нашей газеты, мы не рискуем потерять подписчиков.
— Неплохую команду он себе подобрал. Хочешь комплимент? Спортивную полосу я читаю в первую очередь, и только потом криминальную хронику.
— Я тут не при чем. Мы с тобой всю молодость отдали спорту, что же удивительного, Скажи, Тим, дело Хэммера вел ты?