– - А ярость вам надо бессильную или закипающую?

– - Ярость должна быть жгучей. Гм... Товарищ Попов! К нам сюда подойдите! Грим вам нужно заменить, это ведь вам не 'Гаврош'. У испанского капитана должно быть усталое обветренное лицо с аккуратными черными усами.

– - Товарищ режиссер! Там по сценарию фразы по-испански...

– - Успеется, Василий Константинович. Итак, товарищи... Ваша сцена одна из центровых. Расстрелянная с воздуха колонна беженцев и ваша сцена будет как раз перед началом главных воздушных сцен. Так вот, передавая детей в руки испанского капитана, которого сыграет товарищ Попов, вы должны максимально ярко выразить те чувства, с которыми вы полетите в бой. Не забывайте, что именно в этой битве вам удастся отомстить за гибель в первых воздушных боях ваших боевых товарищей. Сейчас идите на перерыв, но до второго эпизода я убедительно прошу вас все это несколько раз между собой тщательно прорепетировать.

– - Ясно, товарищ режиссер.

– - Пошли репетировать, русо камарадос.

– - Жарко тут, спасу нет, хефе комэск.

– - Точно Николай. Прямо как в Испании. Может, пойдем, сначала воды хлебнем.

– - Пошли.

– - А по сценарию можно вопрос, товарищ Гольдштейн?

– - Что там у вас, Василий Константинович?

– - Ну, эта сцена с детьми. Вот в этой реплике глядите...

– - Угу. Ну и что? Чем вас эта фраза не устраивает?! Здесь все правильно написано, идите и учите, товарищ Новиков. Ирочка! Где у нас Коля Сморчков?!

– - Сейчас-сейчас! Коля! Коленька веди своих юных амиго к товарищу режиссеру...

Процесс работы киностудии, несмотря на внешнюю прерывистость, не прекращался. В монтажной уже отснятые в Азии и на Украине километры пленки, склеивали 'на живую нитку' со свежепроявленными новыми эпизодами. А на площадке изображающей аэродром еще продолжался съемочный день. Часть актеров, уже отработавших сегодня свои эпизоды, уехала в город. Некоторые из них возвращались к спектаклям и репетициям в московских театрах. Приезжие из других городов отрабатывали свои роли, и возвращались домой на выходные. Остальные продолжали жить в рваном ритме своей нервной работы. Работы, которая лишь из удобных кресел кинозала кажется легкой и необременительной...

***

По слабо освещенной лучами фонарей дорожке шли две затянутые в комбинезон фигуры. По левую сторону от них зловещими бликами полуразбитых стекол кабины отсвечивали скелеты 'постояльцев' авиационного кладбища. Лежащий отдельно от крыльев фюзеляж напоминал серебристое акулье тело, выброшенное на берег прибоем.

– - Сабиха-ханум вы извините меня за то, что я там, в воздухе, пел. Это все эмоции...

– - Вам не за что извиняться Адам-джан. Капитан Розанов сказал, что там не было ничего оскорбительного. И я действительно узнала сегодня много важного и нового. Если бы не ваш вызов, то я, пожалуй, не оценила бы и всех достоинств этого истребителя.

– - Одно из его достоинств вам наверняка вскоре покажут на полигоне. Мотор-пушка того стоит. Жаль я сам не смогу ее попробовать.

– - Если хотите я попрошу за вас...

– - Благодарю вас. Я и так уже бесцеремонно потратил ваше время и терпение.

– - Ваша бесцеремонность мне только помогла. И вы, Адам-джан, сегодня все-таки стали чемпионом...

– - На самом деле, Сабиха-ханум, мне просто хотелось обсудить с вами авиационные перспективы турецких ВВС. Но пришлось держать слово о состязании в полную силу...

– - Не скромничайте. Я убедилась, что вы действительно мастер пилотажа. Глядя снизу на ваши учебные бои против трех пилотов вашей группы и двух испытателей, я, кажется, начала понимать, почему вы побеждаете.

– - И почему же?

– - Вы все время готовы уйти в маневр. Мне даже показалось, что на каждое действие противника у вас есть несколько вариантов, и чаще всего вы выбираете самый трудный...

– - Со стороны виднее. Сабиха-ханум, а вы после Франции сразу вернетесь на родину?

– - Нет, нашу делегацию ждут в Берлине. Обещали показать истребитель 'Хейнкель'.

'Это значит, что поглядев на французские 'Мораны', турки через пару недель будут изучать 'Хейнкили-112'. Угу. 'Мессеры' им 'фрицы' точно не продадут, бо самим не хватает. Кстати на 112-х вроде бы летали венгры и румыны, а вот про турков я что-то не помню. Наверное, не стали они их брать из-за дороговизны. И что из этого следует? А следует, то, что в Германии они вряд ли что-то купят. Но с местной воздушной элитой она может и пообщаться. А, значит, имеет смысл отправить с ней 'живой привет' Герману и его партайгеноссе...'.

– - А что вы думаете о Польше?

– - Гм. Я была у вас в Варшаве в начале лета. Наша делегация тогда вела переговоры о покупке пятнадцати бомбардировщиков конструктора Иржи Добровски ПЗЛ П-37 'Лощь'. Увы. В тот раз полетать на нем мне не дали. Но внешне и по устройству кабины машина понравилась. Вы об этом?

– - Нет. Меня интересует вероятность войны.

– - Наши страны слишком далеко друг от друга. Вы ведь сами сказали перед нашей схваткой.