'Э-э, девчонка'.

М-да? Значит и мне можно так её называть?
– подколола я. Не слишком люблю, когда от меня что-либо скрывают.

'Не стоит'.

Тогда, что значит это слово?

'Ну ты и достача. После обеда скажу, а не то всё окончательно остынет'.

Мне осталось только вздохнуть и приняться за салат с буэли. Буэли - это грибы такие. По виду. А по вкусу - м-м-м, пальчики оближешь!

'Эй, я тоже хочу!'

Чего?
– Я чуть не подавилась от такого заявления.
– Но ты нематериален! Как ты сможешь...

'Запросто. Нужно лишь твоё согласие'.

Согласие на что?

'Не будь такой подозрительной. Ты даже не почувствуешь никаких изменений, а я смогу ощущать всё то, что и ты'.

Ну, хорошо. Я согласна, если это ненадолго.

Ничего особо не изменилось, вот только все чувства обострились до предела. Я смаковала каждый кусочек, будто и вправду была заядлым гурманом. Я настолько погрузилась в этот процесс, что вернулась к реальности только тогда, когда весь салат был съеден, и обнаружила: во-первых, лисью мордочку в тарелке с мясом, и, во-вторых, голоднющие глаза Кииры, направленные на еду.

Её, что, не кормят? А не всё ли равно? Хотя... Лучше попробовать во-он то блюдо, оно так аппетитно выглядит. И всё-таки. И Всполох прямо с подноса ест. Подумаешь, всё равно я мясо есть не собиралась.

Я перевела взгляд на блюдо со странным названием слан и вновь забыла обо всём. Опомнилась, когда поняла, что поднос опустел: мы со Всполохом по-дружески разделили трапезу. Киира с обреченным видом топталась рядом. Лисенок разлегся у меня на ногах и вылизывал передние лапки. А я блаженно улыбалась, довольная собой и миром, чувствуя, что в меня больше ничего не влезет. Захотелось спать.

– Унеси поднос, - приказала я девочке.

Киира перевела взгляд с пустых тарелок на меня и попятилась. Я недовольно нахмурилась.

– Ты не расслышала? Я сказала унести поднос.

– Ваши глаза, мэрил...

– Что с ними не так?

– Они... они страшные. Были, - слегка удивленно добавила она, но быстро справилась с собой, подхватила поднос и направилась к двери. Такая худая, голодная... Это, что, совесть проснулась? Как вовремя. Но всё же...

– Киира, - окликнула я девочку, когда та была уже в дверях, - принеси чего-нибудь ещё. На твой вкус.

– Да, мэрил.

Дверь закрылась, оставляя меня наедине с недоуменными мыслями. Что это на меня нашло? Объедаться, когда рядом стоит голодный человек? Пусть даже не человек. Всё равно на меня это совершенно непохоже. Неужели я настолько проголодалась? Но даже это не отговорка.

Вскоре появилась Киира, неся поднос поменьше. Я молча указала на столик рядом с кроватью и, дождавшись, когда девочка его туда поставит, спокойно промолвила:

– Ешь сколько захочешь.

В ответ меня одарили взглядом, полным подозрительности и удивления, лишь где-то там, в глубине, едва теплился огонек слабой надежды.

– Ешь-ешь, не бойся.
– Мне её ещё уговаривать придется?

Киира сделала шаг к столику, вопросительно посмотрела на меня и только после утвердительного кивка осторожно принялась за еду.

– Может, ты сядешь? Кушать стоя неудобно.

Девочка медленно опустилась на стул, не спуская с меня глаз. Я же выбралась из-под Всполоха, выдернула из-под него же одеяло и направилась к одежде. Должно же там быть хоть что-то толковое! Выхватив из кучи всего белое платье, я разочарованно вздохнула и отправила его в полёт в дальний угол комнаты. Это не то.

'Ты... ты... ты чего? Я его рассмотреть толком не успел!' - возмущенно возопил Дефансер.

А что там смотреть? Одно убожество.

'Ка-как это?!? Это же... Оно же красивое! Такой чистый цвет. А эти украшения в виде странных цветов и...'

Тебе такое нравится?
– Я впала в тихий ступор. До сих пор мне не встречались парни, которым нравилось разглядывать женские платья, во всяком случае, с такой странной точки зрения.

'К тому же оно тебе очень идёт'.

Идёт? Ты понятия не имеешь, как в этом пыточном инструменте можно передвигаться!

'Оно красивое!' - взвыл феникс.

Зато непрактичное.

'Дай хотя бы полюбоваться. Это целое произведение искусства!'

Налюбуешься ещё. Здесь целая груда подобного тряпья, - отмахнулась я от энтузиазма феникса.

'То есть ты хочешь сказать, что не собираешься одевать ни одно из этих прелестных платьев?'

Прелестных!
– хмыкнула я.
– Ты ещё скажи, что штаны для женщины - это нонсенс.

'И скажу!
– взвился Дефансер.
– Ты же девушка, создание хрупкое и воздушное, нежное. Прямо как эти платья. Девушки по природе своей созданы, чтобы их одевали, украшали, любовались...'