Фредди уже открыл было рот, чтобы возразить ему, но передумал.

Он неловко поднялся из глубокого кресла, высокие, выше колен, сапоги несколько стесняли его движения.

— Я собираюсь вернуться в казармы и переодеться, — вместо этого сказал он. — Если ты все еще будешь здесь к-тому времени, как я заеду сюда, я скажу тебе «до свидания». Если же нет, то изображу искреннее удивление твоим внезапным отъездом. А затем горько посетую в клубе, что ты не соизволил даже сообщить мне, куда направляешься.

Герцог отпил всего один глоток из своего бокала с шампанским и отставил его на столик.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, насколько сумасбродна твоя идея!

— Возьми с собой достаточно денег, чтобы добраться до дома, — усмехнулся Фредди. — И не забывай о разбойниках, которые всюду будут подстерегать тебя, чтобы отобрать их.

Герцог удивленно посмотрел на него и улыбнулся.

— Я-то не забуду. Однако ты умеешь подбодрить человека и, видимо, полон самых оптимистических надежд по поводу моего путешествия.

— Обычно тебя радовала возможность встретиться с опасностью лицом к лицу, — сразу же нашелся Фредди. — Правда, боюсь, что в последнее время ты постарел и слишком растолстел…

Больше ему не удалось ничего сказать, так как герцог схватил с кресла шелковую подушечку и запустил ею в друга.

— Ты непростительно дерзок! — воскликнул он. — Я мог бы без труда сбить тебя с ног, но в своих парадных доспехах ты не сможешь подняться и будешь беспомощен, как перевернутая на спину черепаха!

— Когда ты вернешься назад и будешь в более подходящей форме, я вызову тебя на поединок, и тогда посмотрим, сможешь ли ты продержаться против меня десять раундов! По крайней мере сейчас тебе не выдержать и трех!

— Убирайся к черту! — воскликнул герцог. — Я прекрасно понимаю, ты говоришь все это лишь для того, чтобы заставить меня сделать по-твоему. Что ж, отлично! Я поеду в Йорк! Но если мне перережут по дороге глотку или я умру от истощения, мой дух вернется и будет тебя преследовать.

— Я приеду на твоей упряжке в замок и положу несколько цветков на твою могилу, — не остался в долгу Фредди. — Ведь скорее всего тебя похоронят в фамильном склепе.

И, не дожидаясь ответа друга, Фредди быстро вышел из библиотеки, хлопнув дверью.

Посмеиваясь, герцог направился к своему письменному столу и уселся в кресло с высокой спинкой, украшенной позолоченным гербом Брокенхерстов. Он позвонил в золотой колокольчик, что стоял возле золотой чернильницы, и открыл большую книгу для записей, также украшенную золотым гербом.

Явившемуся на звонок слуге с манерами придворного церемониймейстера он велел позвать к себе своего управляющего финансовыми делами господина Данхэма.

Мистер Данхэм служил верой и правдой еще отцу герцога и теперь перенес свою верность и преданность на сына, выполняя свои обязанности с большим умением и безотказностью хорошо смазанного механизма.

— Доброе утро, Данхэм, — приветствовал его герцог, когда спустя всего несколько минут в кабинете появился этот уже немолодой, но бодрый и энергичный человек.

— Доброе утро, ваша светлость. Здесь у меня с собой план по реконструкции скакового трека в замке, который вы просили подготовить,

— Сейчас у меня нет на это времени, — отмахнулся герцог. — Я уезжаю в половине первого, сразу же после ленча.

— Я прослежу за этим, ваша светлость. Вы воспользуетесь фаэтоном?

— Нет, я поеду верхом и один.

В ответ на недоверчивый взгляд своего управляющего герцог добавил:

— Поставьте в известность всю прислугу, а также всех, кто будет обо мне спрашивать, что я уехал за границу.

— Ваша яхта, милорд, будет готова к отплытию через час после того, как капитан получит распоряжение.

— Я не забыл об этом, Данхэм, но сейчас нет необходимости посылать кого-либо с сообщением к капитану. Ничего не случится, если я приеду туда неожиданно.

Мистер Данхэм был, видимо, несколько удивлен таким ответом, однако ничего не сказал.

Герцог продолжал:

— Пусть оседлают Геркулеса… нет, пожалуй, лучше Самсона. Связаться со мной вы сможете после того, как я сам сообщу, где я нахожусь.