– Братцы! Мне ли говорить вам о подвигах на защиту родного Отечества! Я с юных лет был постоянным свидетелем трудов и готовности умереть по первому приказанию воинства российского! Я рад, что имею в подчинении столь славных артиллеристов, хотя бы рожденных позже нас, предков ваших, но столь, же готовых пожертвовать всем для защиты Севастополя и флота! Спасибо вам большое. От всех нас, живых и павших. Появившись в тяжелый момент, вы и пушки ваши сберегли множество жизней защитников города. И знаю я - не забудут о вашей судьбе и подвиге ратном ни Государь, ни Россия! Отстоим Севастополь!

– Ура ! Уррра-а! Урра-а Нахимову! Урра-а-а!

* * *

Лишь только с батареи удалилось начальство, Руденко подозвал к себе Субботин.

– Ну, ты и отличился, Серж. Надо же - 'жандарма' нашего на дуэль вызвал! А он, между прочим, сегодня на стрельбище цирковые номера показывал. Стрелял так, что пулями центр мишени по кругу выбивал. Дойди и вправду дело до поединка, он бы тебя как муху прихлопнул.

– А я, в какой-то момент подумал, что он струсил, - в припадке самобичевания признался Сергей.

– Ха-ха-ха! Ты Серж 'клюкву' на его шашке видел?

Прапорщик убито кивнул.

– О какой трусости ты говоришь, если он, на своей КВЖД, получил ее уже в мирное время?

– Но ведь во время войны, Вы Михал Михайлыч сами говорили, по-разному награды получают.

– То то и дело, что во время войны. Степанов получил и анненское оружие, и Станислава с мечами в мирное время. Так, что ты Серж с нашим капитаном 'от жандармерии' будь поаккуратней.

– Постараюсь Михал Михалыч. Только попросить хочу - не называйте больше капитана Степанова 'жандармом' при мне. Очень прошу.

Субботин внимательно посмотрел на Сержа и, усмехнувшись, кивнул ему головой.

– Хорошо. Ты о задании Маркова не забыл еще, герой нашего времени?

Руденко спохватился:

– Никак нет! Мне людей надо...

– Знаю, знаю!
– Субботин поднял вверх указательный палец.
– Выделить прапорщику унтер-офицера, ефрейтора Федорова с двумя рядовыми, буссоль с блокнотом, накормить и отправить на подходящий участок с видом на море. У нас прогресс, однако. Мне Марк-два уже телефонировал. Гриценко!

– Фельдфебеля к старшему офицеру!

– Господин фельдфебель...

От перекуривавших неподалеку нижних чинов отделилась фигура в ладно пригнанной форме, и бегом направилась к Субботину.

– Ваше высокоблагородие! Фельдфебель Гриценко по Вашему приказанию явился!

Капитан внимательно посмотрел на Гриценко, постукивая пальцами по пряжке ремня, отдал приказание:

– В общем, так, фельдфебель. Сейчас берешь Федорова, двух ездовых, и после обеда поступаете в распоряжение прапорщика Руденко. Я надеюсь, все в лучшем виде будет.

– Не подведу, Вашвысокобродь. А, что делать-то будем?

– На море смотреть фельдфебель, на море.

– А что на него смотреть? Федоров таежник, охотник. Я больше в степу бывал. Мы к морю непривычны. Нету опыта!

– Вот и появится. Был лесной охотник, а станет морской. Куда денешься, если господин подполковник прикажет? Правильно, никуда.

– Так точно, никуда! Разрешите идти обедать, Ваше высокоблагородие?

– Иди. Пойдем Серж, и мы пообедаем.

– А к нам опять гости.

Руденко кивнул в сторону приближающейся к позиции небольшой колонны солдат и матросов, рядом с которой шли двое оживленно беседовавших между собою молодых офицера. Невысокий, в запачканной землей форме саперный офицер и щеголеватый мичман. Скомандовав остановку и привал, поручик с озабоченным видом направился к стоящим в ожидании артиллеристам. Следом за ним с независимым видом двинулся и мичман. Подойдя к капитану, поручик представился.

– Поручик Климов, саперная команда. Прибыл по приказу полковника Тотлебена в распоряжение капитана Субботина.

Хозяева представились и вопросительным видом повернулись к загадочно молчащему мичману. Крепкий молодой человек с русыми волосами стоял, зачарованно глядя на оказавшийся неподалеку открытый зарядный ящик. Артиллеристы понимающе с улыбкой переглянулись и Субботин прокомментировал:

– Это, прапорщик, называется любовь с первого взгляда. Наш человек!

– Простите господа! Мичман двадцать шестого экипажа Забудский Григорий Николаевич.

* * *

Совместный обед, на котором с подачи старшего офицера батареи капитана Субботина была выпита бутылочка весьма неплохого местного вина, немного затянулся. Руденко уже подумывал о том, как бы заканчивать это мероприятие, не обидев хлебосольного хозяина. Но тот и сам, допив то, что оставалось в бутылке, спустя несколько минут вежливо выпроводил всех из своего блиндажа.