Проклиная себя за слишком развитую фантазию, совершенно неуместную в данном случае, Рыжик беспомощно посмотрел на глумливо хихикавших гномов (причем почтенные Старейшины, похоже, тоже догадались о причине его замешательства, и помогать ему не спешили). Но тут уж сжалился Алисташи, предполагавший, что Наследник Эмли ему не простит, если он будет бессовестно смеяться вместе со всеми, и знаками очень доходчиво изобразил укачивание младенца.

Рыжик благодарно кивнул своему спутнику и попытался успокоить дитятко, покачивая на руках. Но зловредное существо, хитро блестя красивыми глазками и пытаясь все-таки не смеяться над незадачливым папашей, а плакать, успокаиваться не желало.

Ну а когда еще безнаказанно можно повисеть на руках у красавца-демона, за которого теперь гарантированно не выдадут замуж?

– Надо колыбельную спеть, ишь как разошлась, - сочувственно посоветовал Первый Восседающий, умиляясь зрелищу и невольно вспоминая самого себя, когда ему жена вот также однажды вручила это дитятко (тогда еще действительно совсем крошечное), оставив слишком краткие инструкции на предмет ублажения младенчика, а сама упорхнула к пришедшим в гости подругам, пообещав, что на полчаса, только выпьют по чашечке чая с пирожными...

Долго же он потом эти полчаса вспоминал...

Закатив глаза к потолку, демон сосредоточенно нахмурился. Из традиционных гномьих колыбельных он практически ничего не знал... ну если только пару-тройку строк из разных куплетов, но, похоже, собравшиеся ждали чего-то более неординарного. Решив, что раз он приемный отец, то вполне может спеть для приемной дочери свою колыбельную для маленьких демонят, Рыжик осторожно встряхнул "плачущий" сверток, коротко откашлялся, прочищая горло, и запел...

Под сводами огромного зала, не слышавшего ничего подобного, воцарилась благоговейная тишина, гомон голосов смолк, как по мановению волшебной палочки: детишки вначале пооткрывали рты, а затем начали тереть глазки и позевывать, женщины едва ли не прослезились, умиляясь глубокому, бархатному, вкрадчивому голосу исполнителя, да и почтенные бородатые мужчины сурово сдвинули брови, опасаясь пустить скупую мужскую слезу, до того эта звучавшая на древнем языке песнь была неподражаемо прекрасна и невинна. Она успокаивала и дарила радость, манила куда-то вдаль за собой, обещая предвкушение сладких сновидений и приятного отдыха, словно обволакивая легким облаком беззаботности, отгоняя прочь все тревоги прошедшего дня...

Барб в шоке уставилась на новоявленного папашу, поражаясь силе и мощи магического фона, невольно вплетаемого им в свою колыбельную, но, кажется, даже не осознающего, что он творит. Осторожно подергав увлекшегося парня, зашипела:

– Айвен, ты сейчас всех усыпишь! Хватит! Я так и повзрослеть за сегодня не успею, - чуть не расстроилась она по-настоящему.

– Ладно, только не реви больше, - согласился Рыжик, оборвав себя на половине куплета (а их там было ого-го сколько, к концу его сольного выступления, народ точно успел бы заснуть и даже выспаться!)

Впрочем, при этой мысли Айв невольно улыбнулся. По крайней мере, можно быть уверенным, что колыбельная действует. Так что Алечка может не волноваться, если когда-нибудь доверит укладывание их детишек в кровать. Он справится!

Спасибо отцу и Наставнику, которые, несмотря на свои строгие требования днем, не гнушались заменять маленькому демоненку нянек и оставляли хотя бы призрачное ощущение, что у него тоже есть детство, а не только скучные обязанности единственного Наследника Империи Шед...

Вот только позволять погрузиться в воспоминания о прошлом и мечтания о будущем Наследнику никто не собирался.

Ведь пора уже было переходить к следующему этапу взросления приемной "малютки", а именно к кормлению ее с ложечки кашей.

Достопочтенные гномы слегка придя в себя, почти единогласно стали выражать сочувствие новоявленному "папаше" в связи с возникшей у него насущной необходимостью накормить доченьку обедом. Причем в том, что это сочувствие выражается искренне, демон, глядя на старательно сдерживаемые, предвкушающие улыбки, очень сильно сомневался.

Вдобавок, судя по всему, подобная ситуация забавляла не только собравшихся, но и саму виновницу торжества.

А Айвен с ужасом смотрел на большую, торжественно внесенную, стоящую серебряном подносе, тончайшую фарфоровую тарелку, исходящую паром, по самые края наполненную непонятной и не опознаваемой серо-розово-коричневой массой.

Демоненок машинально уселся на предложенный стул, пристроил "кулек" у себя на коленях и, взяв в руки ложку, решительно зачерпнул непонятного месива. (Честно говоря, данная каша лично у него не вызывала никакого аппетита и как ею кормить Барб он просто не представлял)