Я с омерзением посмотрел на продолжавшую шипеть тварь, наставил на неё пистолетом указательный палец и, имитируя выстрел, произнёс: "Ба-бах!" Ослепительно вспыхнуло, и чудовище бесследно исчезло...

Не могу сказать, как долго продолжалось наше движение: иногда казалось, что прошло всего несколько часов, иногда - бесконечно долгие недели. Кто его разберёт, этот мир-немир без времени и пространства! Но однажды впереди забрезжил неяркий свет, и вскоре мы вышли на большую ночную поляну. Находилась она в ущелье: с двух сторон метров на пятьдесят вверх возвышались отвесные скалы. Вход в ущелье преграждала высокая стена с массивными деревянными воротами, сложенная из больших кусков необработанного камня. С противоположной стороны темнели густые заросли леса.

– Урочище Девяти Рогов!
– торжественно прокомментировал мой спутник.

Действительно, посреди поляны возвышались девять одинаковых и, похоже, рукотворных монолитов высотою метров шесть. Расположенные по кругу диаметром около двадцати метров, они и в самом деле имели форму изогнутых рогов, направленных своими вершинами в одну точку над центром поляны. Уоснования каждого располагался небольшой светильник из кованого металла, однако язычки пламени в них казались какими-то ненастоящими, неподвижными. Света они не давали. Мягкое, не дающее теней свечение голубоватого цвета исходило из туманного сфероидного образования в том месте, куда нацеливались все каменные рога. Прямо под этим необычным светочем - вросшая в землю невысокая, не более метра, каменная платформа, своею формой отдалённо напоминающая христианский крест. Сходство с распятием усугублялось ещё и тем, что на камне, раскинув руки, лежало обнажённое человеческое тело.

Лежавший представлял собой душераздирающее зрелище: низкорослый, неестественно худой, с рахитичным животом и непропорционально большой дынеобразной головой. Редкие волосы едва покрывали темя, на лице же растительность и вовсе отсутствовала напрочь - ни бровей, ни ресниц. При всем при этом он имел неправдоподобно огромные ступни и широчайшие ладони-лопаты. Единственно, чем он мог похвастать при жизни - также неправдоподобно большой детородный орган.

– Это что, труп?
– спросил я Посланника.

– Ну, почти...- замялся тот.

– А что он здесь делает?

– Дык... это... тебя дожидается...

– Не понял,- совершенно искренне сказал я.

– Дык... чего уж тут и не понимать-то... Я это... был...

– Чев-во?! Ты что, хочешь сказать, что вот это прекрасное, полное жизненных сил и энергии тело предназначено для того, чтобы я с его помощью свершал судьбоносные дела?! А ну-ка, быстренько признавайся, что это прикол!

– Какой такой прикол?

– Ну, розыгрыш, шутка. Пошутил, да?

– Не шутковал я. Это я и есть... был, то бишь.

– Постой-постой! Что-то не стыкуется. Я вот сейчас внешне точно такой же, как и в момент смерти. Значит, и ты...

– Ништо не значит!
– нервно перебил он.- Ты ведь нежданно помер. А я долгонько готовился: всё представлял, каким я опосля смертушки стану молодцем-раскрасавцем. Вот оно по-моему и вышло. Да и то сказать: будь я таким при жизни- согласился б тебе тело-то уступить? Так что принимай наследство какое уж есть.

– Не-е, мужик! Так дело не пойдет! Не согласен я таким уродом жить!

– А вот это уж твоё дело! Не хочешь - не надо! Видишь, вон тама, в темноте, тени маячат? Местные пустоцветы. Они и о таком вместилище не первую вечность мечтают. Только скажи громко: "Отрекаюсь от тела!" - увидишь, какой тарарам здесь начнется. Так что, хочешь- выполняй Предназначение, а не хочешь - зарабатывай Вечный Схлоп. Аясвоё Предназначение выполнил, посему свободен. Токмо напоследок должон ещё объяснить тебе, как в мир выйти. Это просто: ляжешь вовнутрь тела, мысли свои словно в кулак сожмёшь и скажешь: "Яздесь!" Ну, вот и всё. Прощевай!
– с этими словами Посланник развернулся и, бодро и весело шагая, исчез в темноте за границей освещённого пространства, оставив меня один на один с этим полутрупом. Я лишь успел заметить, как многочисленные тени, прячущиеся во тьме, шарахнулись от него в стороны, как бабки-приживалки от царя-батюшки.

Оттягивая неизбежное (да и куда торопиться при наличии отсутствия времени?.. или всё же "при отсутствии наличия"?), я походил вокруг, знакомясь с обстановкой. Урочище обступали высокие утёсы, густо усеянные отверстиями пещер, к каждой из которых вели грубо высеченные в камне ступени. В некоторых из них я побывал и пришёл к выводу, что нахожусь на территории какого-то монастыря. Гроты пещер, поделенные грубо сложенными каменными стенками на маленькие комнаты, служили, видимо, кельями: обстановка каждой состояла лишь из вороха сена и большого камня-алтаря, на котором возлежали предметы культа - по два отшлифованных каменных полушария с высеченными на срезе диагональными крестами: на одном - выступом, на втором - пазом.

Всё вокруг на ощупь - во всяком случае, пока - ощущалось точно таким же ненастоящим, "пенопластовым", как и в моём дворе после того, как на меня рухнула льдина. Даже ручей под горой. Даже огонь в светильнике. И только тело уродца не ощущалось вовсе: рука проходила сквозь него.

Я присел подле "распятия" и задумался. Пролистав свою прошлую жизнь - благо, с моими новыми способностями это было несложно - я пришел к выводу, что мне всё-таки необычайно везло: как будто кто-то отводил от меня неприятности и горе. Едва возникнув, они как бы рассасывались сами собой. Но в природе всё уравновешено, и не дано ли мне моё новое состояние в противовес прежнему?