Билли. Дурак он.

Феба. Слишком он хороший человек, вот его беда. Люди не умеют этого ценить. Давайте закончим бутылку. Арчи еще принесет, когда вернется.

Билли. Старому конец. Крышка. Я ему давно говорил. Не хочет слушать. Никого не хочет слушать.

Феба. Арчи все хочет по-своему делать. Публике что надо — немного нервы пощекотать, да чтоб подешевле. (К Джин.) Давай выпьем пополам что осталось. Мы все должны — как это говорится?..

Билли. Не знаю, о чем ты.

Джин. Идти на компромисс?

Феба. Она знает, что я хочу сказать. Правильно, милая. Вот так тянешь, надрываешься, а потом приходит время, когда сил уже ни на что нет. Это даже не поражение, а впрочем, может, и поражение. Просто здравый смысл. (К Джин.) Он тебе что-нибудь сказал?

Джин. Что именно?

Феба. Ну, что-нибудь. Он ведь мне ничего не рассказывает, говорит: «Не волнуйся» — и больше ничего. Фрэнк сказал, что труппа в субботу только половину жалованья получила и что рабочие сцены, должно быть, уйдут от него, потому что…

Билли. Он обещал принести мне сигарет. Я бы и сам их давно купил. Наверно, сидит в «Роклиффе».

Феба. Я дверь боюсь отворить, когда звонят, вдруг там полицейский еще с какой-нибудь повесткой?

Джин (протягивая сигареты Билли). Возьми мои.

Билли. Гнусный притон.

Феба. Куда уж хуже, когда дверь боишься открыть.

Билли. А полицейский еще явится, не беспокойся.

Феба (устало, без раздражения). Да не перебивайте же, я с Джин разговариваю.

Билли (к Джин, кротко). Спасибо, дорогая. (Разворачивает газету.)

Феба. Ну вот, расстроила старика.

Джин. Нет, ничего. Он газету читает. Да, дедушка?

Билли. Мм?

Феба. Ладно, не будем себя растравлять. В газетах пишут, что Мик скоро вернется, там-то уж такие вещи знают. A это главное. Выпей, дорогой.

Билли. Спасибо, не хочу.

Феба (к Джин). Налей ему стакан. Вон чистый. Он все преувеличивает, да, папа? Все преувеличивает, но в общем он прав. И насчет Арчи тоже. Ни один враг не принес ему столько вреда, сколько он сам.

Джин. Возьми, дедушка.

Билли. Спасибо, Джин, после выпью.

Джин. Не надо после. Лучше сейчас. Надо отпраздновать. Давай. Выпьем за Мика.

Феба. И правда, чего тоску разводить? Маловато только. Ничего, Арчи там долго не засидится.

Джин. Фрэнк с ним пошел. Он не задержится.

Феба. Конечно, Фрэнк позаботится, чтобы он не опоздал. Фрэнк — разумный мальчик, не всегда, конечно, но бывает. (К Джин.) По-моему, ты единственный разумный человек из всех нас.

Джин. А вот дедушка вряд ли так считает.

Билли. Такая же чокнутая, как все.

Феба. Он как дитя неразумное. Вечно планы. Недавно только и говорил, что о представлении с переодеванием в женское платье. Собирался заработать миллионы. Но, пока номер готовился, идея уже устарела. Сейчас — рок-н-ролл. Горе с ним. И с женщинами у него та же история. Они устают от него. Больше двух раз не заявляются сюда.

Билли. Ты не можешь немного помолчать?

Феба. Не нравится, когда я говорю об этом. Как будто она не знает, что здесь всегда творилось.

Билли. Ну и нечего мусолить одно и то же.

Феба. Что она, не от мира сего?

Билли. Не желаю об этом слушать, да и она, наверно, тоже.

Феба. Ну ладно, ладно вам.

Билли. Она общается с приличными людьми. Зачем ей выслушивать твое нытье?

Феба. Конечно, незачем.

Билли. Я и говорю: вы понятия не имеете, что такое — прилично себя вести. Оставь девочку в покое, у нее своих забот хватает.

Феба. Я, ей просто рассказывала…

Билли. А я тебе говорю — не надо. Ничего ты ей толкового не расскажешь. Так что помалкивай.

Джин. Дедушка, не надо…

Билли. Ты почему в Лондон не возвращаешься?

Джин. Не надо ругаться…