1932

* * *

Слетаются с гоготом гуси

На остров — на каменный стол.

В серебряный колокол ночи

С разбега бьет ледокол.

Сверкающим облаком игол

Обросший, как сединой,

Он с шумом на льдины прыгал,

Ломая их клеткой грудной.

И, как от полета планеты.

(...Пласт рушился грузен, слоист...)

Вдоль борта несся громовый,

Сплошной, фантастический свист.

А позже, в подобии порта,

Корабль котлы остудил

И — черный, до палуб затертый,

Лежал, набираясь сил.

Но брошена горсть мореходов

Сюда Советской Страной,

Чтоб путь для простых пароходов

Прорвать сквозь настил ледяной.

Чтоб звездами путь прорубила

И вывела изо льда

У Диксона и Самуила

Закованные суда.

Подводную Индию полюс

Накрыл необъятным щитом,

Киты. На ночлег заплывают,

Как в дом, в города подо льдом.

Вот айсберг родившее лоно

До неба подбросило хвост

Осколков. Плывет стосаженный

Обломленный с края нарост.

1935

* * *

Я дальше глядел — в голубую

С оранжевым дулом трубу:

Звездой зажигалась столица

На диком Якутском горбу.

Там, как великанские лампы —

Хранилища сил и тепла —

Над черным взморьем горели

Стеклянных дворцов купола.

И хором трубили в надводной,

Бездонной, ночной глубине

Невидимые пакетботы

В семи ожерельях огней.

И на версты крылья дыма

Раскинув над неводом вод

Ревел и в Ленское устье,

Как лебедь, вплывал пароход.

Седой, он по волнам зыбал

За жизнь свою шесть годов.

К форштевню примерзла глыба

Хрустальная, в сто пудов.

И вот, до столба осевого,

Подпершего полюс, как стол,

Он на двое кованным бивнем

Великие льды расколол.

Заухала музыка в тучах

Огней, с пристаней, вдалеке

Толпой фонарей пловучих,

Качающихся на реке.

За крайним, глухим переулком,

Летели жужжа к берегам

Аэросани, по гулким,

Как бубны шаманов, снегам,

Качая сходни, сбегался

Встречать ночной пароход,

В звездистые и голубые

Меха одетый народ.

Вот гости выходят попарно,

Кто молод, а кто с бородой

Прижженной горячей полярной,

Таинственной сединой.

Вселенной купол ледовый, —

Как кованного сундука

Огромную крышку — сурово

Отбросила их рука.

Их речь то стихала, то — сосны,

Как буря сгибала — темна,

Но наши в ней звезды пылали

И наших вождей имена.

1935

СНЕГОВАЯ КОРЧАГА

Поэма

Вижу я — лишь глаза прикрою:

Юность раннюю, дом у реки.

Лошадей ведут к водопою

Загорелые ямщики.

У бадей наклоненных донца

И битюжьих спин волос а

Обагряя, проносится солнце

Медным поездом сквозь леса.

Крутозады и горбоносы,

Выгибая шею кольцом,

Сходят кони вниз по откосу

За приземистым ямщиком.

Глухо цокая по переулку,

Ржанье вскидывают до звезды

И в большие осколки гулко

Расшибают стекло воды...

Слышу я — лишь глаза прикрою:

Словно гуси, на берега

Отдыхать садясь, над рекою

С гоготаньем летят снега.

Их сперва корзинами сыплет,

Дом до крыш завалив, а потом

Пузырьками винными зыблет

В бочке ночи над фонарем...

Город спину взгорбил, как мамонт.

Сыплют искрами трубы судов.

Хлещет вал в надколесные рамы —

В бубны гулкие кожухов.

К черным тумбам пристыли причалы.

Поздно! Поздно! К затонам пора,

Если парни с заслеженных палуб

Грязный лед соскребли вчера.

На тропинке трава замерзает,

Где к колодцу ты бегала встарь.

Раз десятый с тех пор облетает

Почернелых дубов календарь...

...А снежинки несло как из пушки:

Чуть под вечер шагнешь из ворот —

На лице залепляли веснушки,