– Где я?
– спросил я, думая, что дверь была порталом в другой мир. Как Луменс.

Луменс было царством, расположенным между Землей и Небом. Я слышал, что Луменс был очаровательно-красивым королевством. Небо всегда было голубое, везде раздавался смех. Я никогда не был в Луменс, потому что не мог находиться рядом с людьми, которые были самоотверженными и хорошими. Им управляли царь Вавилон и его жена королева Шармейн. У них был сын, как-он-там-выглядит.

– Это Большой Зал.

Приземлилась Села, её платье раздувалось.

Я посмеялся.

– Хорошая попытка, принцесса, - это не может быть внутри нашего Дворца, потому Грандианцы были злыми, и у нас не было ничего красивого.
– Хорошо, в чем подвох?

– Хм … Я не уверена, что…

– Это шутка?
– я исследовал комнату, подошел к одной из статуй и начал ходить вокруг неё.
– Это что реалити-шоу?
– я указал на статую.
– Потому что его лицо кажется мне знакомым, и это не Александр Великий.

– Это великий…великий … - пробормотала Села.

– Что?
– я был в тупике.
– Это действительно внутри Грандианского Большого Зала? Что за черт?
– Когда я впервые вошел, то подумал, что это было прикрытие, потом я подумал, что кто-то пытается смеяться надо мной.
– Что случилось? Вы сдавали его в аренду Афродите, как лагерь?
– Я бы понял, если бы они сделали это, потому что Афродита была, в конце концов, богиней любви и красоты. В тот момент, как я задал себе этот вопрос, то услышал, как яростно бьется сердце Селы.

Я оказался рядом с ней и ухмыльнулся, когда ее сердце остановилось совсем.

– Ты боишься меня?
– я наклонился к ней и осторожно положил одну руку на затылок.
– Это действительно внутри Грандианского дворца?

– Это … - Села остановилась. Я ждал, чтобы она продолжила, но она не стала.

– Ну что ж, - я переместил мою руку от её шеи до плеча.
– Как насчет этого?
– перед тем, как Села успела моргнуть, зал стал похож на взорванную бомбу. Стулья были разрушены, пианино и колонны лежали на земле, дым и грязь заполнили воздух. Теперь, если бы я вошел и увидел Большой зал, то почувствовал бы себя, как дома.
– Он выглядит намного лучше, не так ли?

Я наклонился ближе в Селе.

– Нам нужно…

Я наклонился и прошептал ей на ухо.

– Нам нужен десерт.

Как только я сказал это, позади раздался мужской голос.

– Отец, - Села быстро улетела от меня. Когда я обернулся, король Далиго стоял с двумя охранниками позади него. Охранники на момент застыли в страхе, когда увидели меня.

– Я думаю, мы отложим десерт на потом, - сказал я с натянутой улыбкой.

– Мой господин, - Села поклонилась отцу. Царь поднял руку, и зал вернулся к своей первозданной красоте.

Я подошел и сел на один из стульев, закинув свои черные армейские ботинки на стол.

– Ты можешь идти, моя принцесса, - сказал Далиго, и, с наклоном головы, Села исчезла.

– Вы звали меня?
– спросил я короля.

– Да, я звал.

– Ну, у меня нет целого дня.

– Ты здесь из-за эноса, которого убил сегодня утром после Перехода, - объяснил король.

– Удивили! Я не видел, что он идет.

Ангелы из Луменов были ангелами-хранителями, которые были посланы на Землю, чтобы направлять людей. Человек Лумениан назывался эносом - в значение “один”, потому что ангелы-хранители стали одним целым с людьми, к которым они были назначены.

Грандианские ангелы, напротив, спускались на землю и попытались нанести вред людям, которых защищали Луменианы. Весь смысл этого, конечно, было сохранить жизнь сбалансированной. Добро и Зло, живое против мертвого, правильное против неправильного.

Чтобы сохранить справедливый баланс между нашими королевствами, король Далиго работал над тем, чтобы убедиться, что он назначил для каждого Грандианина Эноса, но у нас не было необходимости, оставаться с Эносом, к которому мы были назначены изначально, мы могли выбрать другого Эноса, если хотели, и это называлось Переходом. Некоторые ангелы делали Переход, когда они стали скучать с присвоенными им Эносами или просто хотели весело провести время с другим.

– Как будто убийство Эноса оказалось не достаточным, я узнал, что ты убил четырех Грандианцев после этого, - продолжал король, обращаясь к картинам на стене.

– Хорошо, Капитан Очевидность, - я встал и подошел к произведениям искусства, будто любовался ими.
– Скажите мне, кто сделал эти картины? Было ли этот кто-то слеп?
– Далиго с удивлением посмотрел на меня - Или это был ты?
– на этот раз он рассмеялся.

– Гидеон, Старейшины недовольны, - сказал он после того, как его смех стих.