Шрифт:
В ночь на четырнадцатое Саблин «зашёл в гости» к Саблину-третьему.
«Родич» из третьего Ф-превалитета оказался объездчиком лошадей для скачек и жил в селе Тургай в Казахстане.
Данимир попытался вспомнить, где находится село Тургай, но не смог. Вполне вероятно, что существовало оно только в данном числомире, куда Саблин-11 никогда раньше не заглядывал.
Осмотревшись (глазами носителя личности Саблина-3, у него здесь было имя Данут) и получив представление о жизни в мире-3, Данимир поверил в возможности «брата» и вышел в его сознание.
Данут Саблин, продутый казахстанскими ветрами, прокалённый солнцем, пропахший конским потом, воспринял появление в голове «духа» достаточно спокойно. Понервничал, конечно, пока Данимир внушал ему истины Числовселенной, сел на скамеечку лошадиного загона, одетый в кожу и сукно цвета саксаула, махнул мальчику, помогавшему ему ухаживать за лошадьми.
– Перерыв.
Говорил он по-казахски.
– Так ты где? – спросил он, норовя исподтишка оглядеться и поймать за спиной того, с кем разговаривал.
«Не говори вслух, – предупредил его Данимир. – Я в твоей голове и одновременно в своём мире, параллельном вашему. Могу рассказать свою историю, как я стал формонавтом».
– Кем?
«Говори мысленно, а то на тебя начнут обращать внимание посторонние люди. И не посторонние тоже, что опасно».
– Почему? Э-э…
«Упрямая башка!»
«Почему?»
«Потому что мир сложней, чем ты представляешь, и за такими, как я, идёт охота. Я тебе всё расскажу, но позже. Готов поговорить втихую?»
– Го… – Данут вытер взмокший лоб. – «Готов».
«Отлично, мы с тобой люди крепкие, и физически, и психически. Теперь вопрос: у тебя есть друг по имени Прохор Смирнов?»
Спец по объездке лошадей снова огляделся; привыкнуть к общению с самим собой ему было трудно.
«Прохор… был… только не Смирнов… Смирновский».
«Что значит – был?»
«Мы учились в Алматы… потом он уехал в Россию. Живёт где-то в Суздале, по-моему».
«Кем он был?»
«Мы оба учились в медицинском».
«Тогда это он, работал врачом в Суздальской больнице. По моим данным, с ним что-то случилось странное, и он сам теперь является пациентом этой больницы, лежит в психиатрическом отделении. Ты не смог бы узнать поточней, что с ним случилось?»
«Он же в России, – пожал плечами Данут. – Для этого надо туда ехать».
«Сможешь? Это очень важно!»
«Не знаю… подумать надо».
«Хорошо, думай, я к тебе вернусь утром и всё расскажу, что на самом деле происходит. О нашем разговоре никому ни слова! И самое главное: ты не заболел, это не шиза, я существую реально!»
«Да понял».
«Тогда до встречи». Данимир вытащил себя из сферы сознания «родича» и подумал, что в этом числомире создать отряд самообороны с помощью здешнего Саблина скорее всего не удастся. Другом Прохора Смирнова (Смирновского) он не был и желанием помочь ему не горел. Надо было искать другие кандидатуры.
Глава вторая
Второй
Покой нам только снится
Зима в этом году в центре России выдалась мягкая, и переезд Прохора-второго с Устей из Суздаля в Вологду, на чём настоял Саблин, напряг друзей не сильно.
Произошло это в октябре, а уже в ноябре Прохор устроился в дизайнерском бюро КБ Национального исследовательского технологического института, разрабатывавшего помимо прочего и кузова для новейших отечественных спортивных электрокаров. А поскольку у него был неплохой опыт работы в Суздальском бюро «Наноболт», его приняли в КБ НИТ, можно сказать, с распростёртыми объятиями; опытные математики, дизайнеры и программисты, да ещё с такой характеристикой, какую дали Прохору на прежнем месте работы, требовались везде.
Устя заявила, что поедет с мужем хоть на край света, если потребуется.
Она по-прежнему занималась скайдайвингом и, будучи чемпионкой мира, входила в сборную России. Искать работу ей не было нужды, и хотя она часто отправлялась на сборы команды, исчезая каждый месяц на несколько дней, а то и больше недели, это обстоятельство Прохора огорчало не сильно.
Нет, он давно понял, что без этой удивительной, хрупкой и одновременно решительной и храброй девушки жить не сможет, однако сказывался пятилетний опыт их отношений, не требующий от него особой семейной ответственности, и даже после свадьбы Прохор часто забывал, что он теперь – глава семьи и обязан заботиться о жене не так, как о подруге.