А мог бы быть… Да что это со мной?

Я постарел, душа давно остыла.

Она тихонько мимо проходила

и растворялась за моей спиной.

Т Е Л Е Ф О Н

Я всю ночь терзаю телефон:

"Дома, нет ли, отзовись, родная.

Я к тебе душой стремлюсь, а он

нас опять, подлец, разъединяет".

Я ловлю с надеждой каждый звук,

то молюсь, то крою трёхэтажно:

"Потрудись, товарищ, брат и друг,

позвони ей, это очень важно.

Не к лицу тебе такая спесь,

знаю, можешь, но, видать, не хочешь.

Ты устал, и я измучен весь

выходками сумасшедшей ночи".

Наконец-то длинные гудки,

слышу голос ласковый и милый:

"Ты прости, но ночи коротки,

я с любимым недоговорила".

* * *

Надень-ка кофту новую

да юбочку плиссе,

похвастайся обновою,

пускай посмотрят все.

На ноги - лакировочки,

на голову - платок.

Красивые обновочки

привёз тебе дружок.

Пройдём по главной улице

под ручку взад-вперёд,

не жалко, пусть любуется

на нас с тобой народ.

Пускай твои товарочки

от зависти помрут,

подобные подарочки

им вряд ли привезут.

И вовсе я не хвастаю

и не настолько пьян.

Дарю тебе для счастья я

нарядов чемодан.

Всё новое с иголочки,

фасон - с ума сойти,

на вашей барахолочке

такого не найти.

Вот бусы жемчуговые,

вот беличьи меха.

Нет в мире, чернобровая,

щедрее жениха.

ВИНОГРАДИНЫ

Ах, глаза твои - виноградины,

льют вокруг вино полусладкое,

может, мы бы с тобой поладили,

если встретились где-то украдкою.

Схоронились бы за непогодою,

чтоб соседи случайно не сглазили.

Что поделать, коль не свободны мы,

и живём не в Европе, в Азии.

Только если в душе моей ссадины,

залечить не захочешь нисколько ты,

попрошу я тогда виноградины,

пусть вина мне нальют полугорького.

КАБЛУЧОК

Милые ножки бегут по тропинке,

как карандаш мой вдоль строк.